Бетина Крэн - Неотразимый обольститель

«Восточный дворец» оказывал элите Нью-Йорка определенные услуги, и Шарлотта Браун относилась к этому как к своему гражданскому долгу. Доставление тайных, интимных удовольствий представителям власти позволяло удовлетворить их физические потребности и тем самым освобождало их внимание для других, более важных дел. Богатые и влиятельные горожане полностью поддерживали такую точку зрения, а вместе с ней – и это заведение. Вот и сейчас двое членов городского управления сидели справа от хозяйки и флиртовали с двумя самыми хорошенькими девицами. Один из них заметил Коннора, другой тоже проследил за взглядом друга. Коннор сжал челюсти. Кажется, все, чем он занимается в последнее время, становится известным. Шарлотта поднялась ему навстречу и протянула руку.

– К нам пожаловал будущий конгрессмен от Четвертого округа, – проворковала она. – Давненько не виделись, конгрессмен Барроу.

Надеясь, что его гримаса сойдет за улыбку, Коннор приблизился и прошептал ей на ухо:

– Как я понял, здесь есть незваный гость.

– Вы? Но вы же... – Она отодвинулась, увидела предупреждение в глазах Коннора, и ее улыбка стала напряженной. – Ну что ж, значит, нам надо внимательнее следить за вашими передвижениями, дорогуша.

Подхватив его под руку и продолжая вести приятную беседу, Шарлотта провела гостя к широкой лестнице. Как только они покинули салон, она отпустила руку Коннора и повернулась к нему.

– Вам надо очень многое объяснить, Барроу.

– Я не могу... Я не вправе...

– Кто она, черт побери? – Шарлотта подбоченилась и отбросила за ненадобностью великосветские манеры. – И чего она вопит, как сам дьявол в преисподней?

– Лучше вам этого не знать. Я здесь, чтобы забрать ее...

– Слушайте, вы. – Хозяйка заведения приблизилась вплотную и принялась с каждым словом тыкать Коннору в грудь длинным ярко-красным ногтем. – Она чуть не оглушила Панджаба, мешала нашей работе и вообще вела себя как черт на каникулах! Как вы смели привести эту крикунью в мой...

– Я? – Коннор отодвинулся назад так далеко, как позволяли перила, и попытался заслониться. – Я не имею к этому никакого отношения!

– Конечно, а моя бабушка умерла девственницей. – Шарлотта опять перешла в наступление. – Все мои девушки поклялись, что не знают, кто она и откуда здесь появилась. Я им тоже не верю. Кто она? Ваша любовница, которую вы хотите потрясти?

– У меня нет любовниц. И для вас же лучше не знать, кто эта женщина.

– Ну да. Это не для моих невинных ушей. Коннор, детка, – Шарлотта ехидно улыбнулась, – вам пора уже понять, что невинности во мне давно не осталось.

Под ее знойным взглядом он почувствовал, как его лицо покрывает испарина. И он понял, что Шарлотта это тоже заметила.

– Достаточно того, что она важная персона. Крайне необходимо, чтобы эта женщина вернулась домой живой и здоровой. И побыстрее.

– Да? – Подведенные глаза Шарлотты хитро сощурились.

Когда, окинув взглядом ближайшую дверь в коридор, Коннор попытался обойти миссис Браун, та загородила дорогу и сложила руки под грудью. Ее пышный бюст поднялся еще выше.

– Если она такая важная, как вы говорите, она может доставить мне массу неприятностей. Этой проклятой Лиге непорочности ничего не стоит узнать, что я держу взаперти в своем доме даму из высшего общества. Она никуда не уйдет, пока не пообещает не доносить на меня в полицию.

Коннор видел: Шарлотта настроена решительно – частично потому, что защищает свои интересы, и еще потому, что обожает всевозможные скандалы. Проклятие! И почему эти идиоты во всем Нью-Йорке выбрали именно это место?

– Ее имя, Барроу! – Шарлотта надвигалась, а Коннор отступал. Она загнала его в самый угол лестничной площадки.

– Черт побери, Шарлотта. – Коннор провел ладонью по лицу. – Ладно. Это Беатрис фон Фюрстенберг.

– Фон Фюрстенберг? – Хозяйка заведения захлопала глазами. – Жена старого Мерсера?

– Она самая.

– Не хочу обижать вас, мой дорогой, но вы в этом уверены? – Шарлотта нахмурилась. – То есть я знала старого Мерсера, так он и в молодости был как высушенный стручок. Я полночи с ним, бывало, билась, чтобы заставить один раз дернуться. А у нее темперамент – как у кошки на жаре: шипит, плюется, царапается. – Она ухватила Коннора за руку и стащила его на две ступеньки. – Может, это не она...

– Бросьте. – Коннор остановил хозяйку. – Мне надо забрать ее отсюда.

– Она не наверху. – Следующие слова заставили его вздрогнуть. – Мне пришлось посадить ее в «Темницу».

– В «Темницу»? Вы что, спятили?

– Я же сказала, – придвинувшись ближе, Шарлотта понизила голос, – она мешала нам работать, у нее просто луженая глотка. Пришлось убрать ее вниз, чтобы шум не раздражал моих постоянных клиентов.

– Да, но в «Темницу»... – Коннор застонал, вспомнив, как однажды посетил эту комнату. Тогда его, даже вдрызг пьяного, крайне удивили орудия и приспособления, которые использовались там для «мучительного наслаждения».

– Или в «Темницу», или в ад. А у меня на вчерашний вечер была запланирована вечеринка для важных гостей. Не могла же я разочаровывать парней в форме.

Пока Шарлотта вела его вниз по ступенькам, покрытым ковром, Коннор пытался представить себе, какое впечатление произвела «Темница» Шарлотты на старенькую чувствительную леди фон Фюрстенберг.. Может быть, удастся подсыпать ей чего-нибудь, а потом убедить, что все это ей только приснилось... в кошмарном сне? Тут они подошли к внушительным дверям, обитым железом, и Коннор вернулся к действительности.

– Мне нужна веревка и... мешок, чтобы надеть ей на голову. Кому-то придется помочь мне связать ее и отнести в карету.

– Мешок? – Руки Шарлотты снова уперлись в бока. – Милый, она уже знает, где находится. Одна из девушек, шлюшка болтливая, проговорилась, когда носила ей еду и воду. Вдова старого Фюрста знает, что она в публичном доме, и знает, что я – его содержательница. Теперь ваше дело, дорогой Барроу, – убедить ее, что обо всем этом надо забыть. Она должна согласиться не возбуждать дела и подписать соглашение до того, как выйдет отсюда. Коннор потерял дар речи.

– Вы, должно быть, шутите.

– Еще никогда в жизни не была такой серьезной. У меня такое чувство, что именно вы – уж не знаю как – втянули меня в это дело. – Шарлотта опять ткнула кроваво-красным ногтем в уже образовавшуюся вмятину на его рубашке. – Значит, вам и вытягивать.

– И как вы предлагаете это устроить?

– Вы же адвокат, не правда ли? – Она ехидно улыбнулась и качнула головой в сторону двери и заключенной, которая томилась за ней. – Вот и ведите переговоры.

Беатрис, поджав колени, скорчилась посередине огромного кожаного дивана, черного, как и вся остальная мебель в этом выложенном кирпичом помещении. Она никак не могла унять дрожь, вызванную не только прохладой, но и тем, что она увидала при колеблющемся свете факелов в железных скобах. Клетка из железных прутьев... большой деревянный стол с кандалами во главе и у изножья... что-то похожее на странного коня-качалку, только с оковами вместо вожжей... цепи, свисающие со стен... и целая полка орудий для наказания непокорных... плети, розги, кандалы, какая-то сбруя... все отполированное от частого употребления. Беатрис дрожала. Она попала в беду, неизвестные торговцы белыми рабынями похитили ее и удерживают в публичном доме. Пока что она страдала только из-за того, что ее лишили свободы, достоинства и одежды. Она оглядела себя, потерла голые плечи. У нее все забрали после того, как ей удалось выскочить за дверь и пробежать по длинному коридору почти до самого выхода. Но Беатрис понимала, что скоро начнутся настоящие издевательства. Она предвидела, что ее ожидает, когда это чудовище, Панджаб, закидывал ее на плечо и переносил с места на место, а пока нес, то гладил пониже спины.