Нэн Райан - Буря в песках (Аромат розы)

Исколесивший весь юго-запад, Пекос был хорошо знаком с владельцами таверн и хозяйками заведений в Пасо дель Норт. Его уважали и побаивались картежные шулеры и бродяги, за ним охотились женщины всех сортов.

— Расскажи мне об этой девушке твоей мечты, — попросил Рено, потерев руки, как ребенок, с нетерпением ожидая услышать рассказы друга о его последних приключениях. — Но сначала дай-ка мне закурить.

— Черт побери, ты когда-нибудь начнешь покупать себе сигары сам? — несмотря на резкость слов, красивое лицо Пекоса осветилось теплой улыбкой, говорившей о привязанности. Достав сигару из нагрудного кармана, он протянул ее через стол. — Позволь мне обрисовать тебе обстановку. — Пекос потянулся и откинулся назад, пока Рено закурил и одобрительно кивнул в ответ. — Это случилось в мою последнюю ночь на границе. Я проспал весь день и проснулся перед самым заходом солнца. Хорошо промочил горло в отеле, принарядился в надежде приударить за какой-нибудь девочкой.

— Еще бы, — возбужденно воскликнул Рено, — я даже знаю, что…

Предостерегающе подняв красивую руку, Пекос призвал своего чересчур шумного друга к молчанию:

— Кто, черт возьми, рассказывает эту историю, ты или я?

— Прости, прости. Я больше не буду тебя прерывать, — улыбаясь, заверил его Рено.

— Прекрасно. Так вот, слушай: я нарядился, как денди, и вышел из гостиницы на площадь. Я еще не знал, чем бы мне заняться, пересек пыльную площадь и очутился как раз у таверны «У Хрисана Гузи». Я благословил счастливый случай, который привел меня сюда, так как вспомнил, как кое-кто из джентльменов, с которыми я время от времени перекидывался в покер по вечерам, говорил, что видел в этом заведении одинокую красивую девушку с золотыми волосами и очаровательной фигуркой, которая словно создана для любви.

Пекос остановился, зевнул и потер уставшие глаза. Рено затянулся сигарой и ждал продолжения.

— Полагая, что вновь встретить эту девушку здесь было маловероятно, я все же зашел в таверну. Пробираясь через толпу к бару, я кивнул одетому в белый жилет бармену и взял бутылку превосходного виски. За ней последовал сияющий хрустальный бокал. Пока бармен наливал мне виски, в ближайшем углу раскрылись красные вельветовые занавески, и пианист у сцены ударил по клавишам. Словно ниоткуда появилась эта красавица. Она взошла на сцену не дальше, чем в двадцати футах от меня. Все в зале начали приветствовать крича: «Ангел, Ангел!», пока я, раскрыв рот, пялился на это великолепное создание, которое когда-либо видел. Она начала петь, и ее голос был сладким как мед. Говорю тебе, Рено, просто дух захватывало. Прозвище «Ангел» очень подходило ей. — Он помолчал, опустив руки на стол, и вздохнул.

— В чем дело? Ангелочек тоже увлеклась тобой? — Рено уже забыл свое обещание не прерывать друга.

— Да. Ее огромные изумрудные глаза обвели комнату и остановились на мне. Она пела свою песню о любви только для меня, и я чувствовал, что за этим последует самая прекрасная ночь в моей жизни. Когда она закончила петь, то подошла прямо ко мне, и мы устроились за отдельным столиком, чтобы поужинать вместе. Мы пили шампанское, ели самые изысканные блюда, и Ангел дарила мне сладкие поцелуи и обещания. Она действительно заигрывала со мной, и когда, как я и ожидал, мы пошли наверх, она была очень податлива. Мы оба были слегка навеселе, и когда поднимались вверх по ступенькам, устланным залитым вином ковром, наши руки тесно переплелись. Мое нетерпение возрастало. Когда мы уже почти вышли из клуба, какой-то тупой английский ублюдок, прорвавшись сквозь толпу, выхватил револьвер и заорал, что Ангел принадлежит ему и что он пристрелит каждого, кто к ней прикоснется.

Глаза Рено округлились, он громко сглотнул и пробормотал:

— Dios!

— Я заслонил Ангел и выхватил ружье, но не успел я опомниться, как этот придурок пальнул в меня. Он целился мне прямо между ног!

— О-о-о! — простонал Рено и бессознательно схватился за свое сокровище. — Неужели…

— Счастлив заверить тебя, что я все еще мужчина. Мне повезло, что это был неудачный выстрел. Пуля пролетела мимо, вонзившись в один из тех вырезанных из дерева шаров, что обычно украшают лестничные перила, прямо рядом с моим бедром.

Счастливо ухмыльнувшись, Рено кивнул головой:

— Ты счастливчик, Пекос! Везунчик!

— Не такой уж я счастливчик. Будь я проклят, если начальник полиции не услышал выстрел и не влетел внутрь, два раза пальнув в воздух. Без лишних слов он схватил нас обоих и отвел в тюрьму. Так что вместо того, чтобы провести ночь любви в теплой постельке Ангелочка, я провел ее на холодном каменном полу в окружной тюрьме. — Пекос придвинулся к столу и засмеялся. — На следующее утро, прежде чем выпустить на волю, он оштрафовал меня на 25 долларов. — Пекос поднялся со стула, продолжая смеяться. — Мне надо выспаться. Я ведь пришел просто, чтобы поздороваться. Почему бы нам сегодня не отправиться вместе, скажем, в Марфу?

Поднявшись, Рено проводил друга до двери.

— Si, мы могли бы поехать туда и навестить Джорджину и Лупу. Лупа так скучала о тебе, Пекос.

— Возможно, — сказал Пекос и вздохнул. — Она хорошенькая, но она не Ангел. Понимаешь, Рено, это такая девушка, что… Господи, да если бы она не была проституткой, я бы женился на ней!

— Господи, что ты говоришь, Пекос МакКлэйн!

— Да не волнуйся ты. — Пекос усмехнулся и хлопнул Рено по широкому плечу. — Кстати, ты слышал? Мой отец собирается жениться.

— Да, слышал, Пекос, — ответил Рено, уныло покачав головой. — Мне очень жаль, ведь это не самая лучшая новость для тебя, не так ли?

Пекос уже уходил, но при этих словах обернулся:

— Не так уж все и страшно. Ты же знаешь, как скуп мой старик. — Он лениво ухмыльнулся. — Эта Уэбстер, скорее всего, какая-нибудь высохшая старая дева. Я-то знаю, что для того, чтобы выманить у папочки даже четверть доллара, женщина должна быть так же дьявольски хороша, как моя Ангел.

Глава 5

Устав от своего вынужденного заключения в стенах маленькой каюты, Анжи разделась и скользнула под хрустящую простыню. Она повернула голову так, чтобы можно было смотреть через высокое окошко иллюминатора на сверкающие огни огромных пароходов, плывущих по заливу, и тяжело вздохнула. Устраиваясь поудобнее, Анжи утешала себя тем, что это была ее последняя ночь взаперти в тесной «тюрьме» на воде. Завтра пароход войдет в порт Галвестона в Техасе, и, возможно, ей будет позволено присоединиться к другим пассажирам на верхней палубе и понаблюдать, как пароход входит в гавань.

С мыслью о скором приезде, которого она ожидала с нарастающим нетерпением, Анжи улыбнулась, закрыла глаза и вскоре погрузилась в глубокий сон. Ночью ей приснился красивый возлюбленный, который возникал в мечтах девушки и раньше.