Мэри Брендан - Выбор Ребекки

– С которым? Со старшим или младшим? – Майлз озорно ухмыльнулся.

Ребекка растерялась было, но быстро сообразила:

– О, я имею в виду лорда Рэмсдена. Он дома?

– Да вы проходите, проходите, – спохватился Майлз, жестом приглашая ее в прохладную прихожую. – Кажется, он вышел в конюшню. Пойду посмотрю, а вы располагайтесь поудобнее, – говорил он, уже спускаясь с каменного крыльца. – Жена, верно, на кухне. Она будет вам очень рада, – небрежно бросил он через плечо.

Ребекка вспомнила, как было легко и спокойно ей в этом доме. Она обвела взглядом знакомые стены, обитые панелями из черного дерева, и лестницу с изящными перилами. Теперь она здесь, похоже, нежеланный гость. Убирая со лба пряди волос, она подошла к стулу с высокой спинкой, села и стала ждать.

Входная дверь открылась, и тяжелые шаги стали приближаться к ней. Дрожа, она медленно начала подниматься со стула и поворачиваться к Люку.

Увидев его фигуру в черных бриджах и белой рубашке так близко от себя, Ребекка невольно попятилась, не смея взглянуть на него. Расстегнутый ворот и закатанные рукава усиливали впечатление мощи его тела. Как тут было сохранить холодность и независимость! Она беспомощно оглянулась по сторонам.

– Доброе утро, мистер Трилоуни. Прошу извинить мое вторжение, но мне необходимо поговорить с вами.

Он поджал губы и прищурился, едва заметная улыбка тронула губы. Будущей любовнице не терпится удостовериться в постоянстве его предложения? Или что-то иное беспокоит девушку? Куда подевалась ее безмятежность? Пристально вглядывался он в ее белое, как алебастр, лицо. Она не выдержала его взгляда и опустила глаза. Он молча выжидал, стараясь понять намерения Ребекки.

Но по выражению ее лица нельзя было догадаться, что она задумала.

– Пойдемте в мой кабинет.

Открыв перед ней дверь кабинета, Люк пропустил ее вперед.

– Садитесь, Ребекка, – предложил он и закрыл за собою дверь.

Она послушно села на стул с высокой спинкой, а Люк обошел большой, обтянутый кожей стол и сел напротив нее.

– Как вы добрались сюда? Это Грегори подвез вас? Но я что-то не заметил у дома его двуколку.

– Я шла пешком, – спокойно сказала Ребекка. – «Саммер-Хауз» не так далеко отсюда. – И замолчала. Разве она пришла сюда ради праздных разговоров? Девушка собралась с мыслями, глубоко вздохнула и решила продолжить, но Люк предложил ей чаю. – Нет, спасибо. Я только хочу извиниться и тут же уйду.

Видимо, решение далось ей нелегко, он и сам провел бессонную ночь, так и не решив, жениться на Ребекке или сделать ее своей любовницей. По иронии судьбы, сейчас он сделал свой выбор, но у него не хватало духу сказать ей об этом.

– Я пришла извиниться, мистер Трилоуни, за свое неверное истолкование вашего вчерашнего предложения, могу объяснить это только своей неопытностью и наивностью. Позвольте вас заверить, что я искренне желаю забыть навеки это досадное недоразумение и обещаю вам никогда впредь не вспоминать о нем. А теперь прощайте, сэр. – Последние слова она произнесла еле слышным от волнения голосом, повернулась и направилась к двери.

– Позвольте заверить вас, Ребекка, что случившееся так не закончится, – сказал он ледяным тоном.

– А я категорически утверждаю, что истина конечна, – ответила она звенящим от волнения голосом, поворачиваясь к нему лицом, но, продолжая пятиться к выходу.

Люк встал, отшвырнул стул и, выйдя из-за стола, направился к ней. Ребекка бросилась бежать, но в последний момент молодому человеку удалось захлопнуть дверь, не дав ей покинуть кабинет.

– Выпустите меня сию же минуту, – гневно потребовала она, – и уберите руку, – холодно сверкнула глазами девушка.

– Ни за что, – властно отрезал Люк.

Ребекка вдруг почувствовала себя такой униженной и беспомощной, что от обиды к глазам подступили слезы. Быстро опустив голову, она стала разглядывать перламутровые пуговицы своей блузки. Нижняя губа начала предательски дрожать, и она прикусила ее. Как несправедливо, что ей не хватило доли секунды выскочить из кабинета и бегом пуститься прочь из этого дома.

– Позвольте мне уйти, сэр. Я сказала Марте, что вернусь через час, а прошло уже много больше часа, – наконец сказала она примирительно.

– Я думал о вас всю ночь напролет, Ребекка, – не слушая ее, тихо проговорил Люк. – Думаю днем и ночью с той самой минуты, как впервые увидел вас. А еще я думаю о детях… дочерях с русыми головками и бирюзовыми глазами.

– К счастью, я не буду иметь к этому никакого отношения.

– Вчера вы решили, что я сделал вам предложение руки и сердца, и согласились. – Люк заглянул ей в глаза.

– Нет!

– Лгунья! – улыбнулся он. – Значит, вы были готовы стать моей женой, но не любовницей. И это вызывает у меня удивление, что же такое дал вам Робин Рэмсден, а я, как вы думаете, дать не смогу. Может, вы хотите что-то сказать мне, Ребекка? – прошептал он ей на ухо, обнимая ее за плечи и подводя к столу. – Или просто вы не хотите покидать Суссекс?

Она вырвалась из его объятий и, обежав письменный стол, встала за стулом Люка, вцепившись побелевшими пальцами в его кожаную спинку.

– Хотите знать, что дал мне Рэмсден? Все! Крышу над головой, еду, возможность зарабатывать себе на жизнь… он вернул мне уважение к себе!

– Думаете, я не буду заботиться о вас… не дам того же, и даже больше? – мягко спросил Люк.

– У меня нет желания зарабатывать на жизнь, став вашей любовницей. Моя профессия – учительница.

– Я не осуждаю вас, Ребекка, – деликатно сказал он. – Мне известно, что вы пережили много трагедий в своей жизни. Сколько вам тогда было? Шестнадцать? Семнадцать?

– Я не нуждаюсь в вашей жалости, мистер Трилоуни. Мне было тогда двадцать один год, но что это меняет? – ответила она со смешанным чувством гордости и сожаления, что теперь он знает, сколько ей лет.

– Двадцать один? – Люк прищурил свои черные глаза. – Так вам сейчас двадцать шесть? – спросил он после короткого молчания, во время которого решал эту простую задачку.

Его неподдельное удивление и покоробило, и позабавило Ребекку.

– Да, мне почти двадцать шесть лет, – подтвердила она, гордо вскинув подбородок. – Сожалею, что разочаровала вас своим возрастом. Может, теперь вы отпустите меня?

– Вы меня нисколько не разочаровали, – сказал Люк с улыбкой. – Только удивили. Теперь и старина Рэмсден предстал в более достойном свете. Принять под свое покровительство бедную молодую женщину двадцати одного года – это выглядит благороднее, чем опекать осиротевшую девочку шестнадцати лет.

В наступившей тишине в голове Ребекки зазвучал голос Люка, вопрошавшего, что такого дал ей Рэмсден, чего он, по ее мнению, дать не сможет. Она облизнула пересохшие от внезапной догадки губы.