Джулия Гарвуд - Прекрасный принц

– Что-нибудь случилось, Дженнифер?

– О, Тэйлор, ты такая смелая, что пришла сюда сегодня.

Элисон шлепнула Дженнифер по плечу кончиком веера.

– Ради Бога, Дженнифер, мы ведь договорились не напоминать ей об этом унижении.

– А сами взяли и напомнили. Тэйлор, у тебя сердце еще разбито?

– Нет. Я, честно говоря… – Больше она не успела ничего сказать.

– По слухам, Джейн ждет от него ребенка, – прошептала Дженнифер. – Они были близки все время, что он ухаживал за тобой.

– Тебе обязательно было это говорить? – рассердилась Элисон.

– Она имеет право знать, – заспорила Дженнифер.

– Но мы не знали, – вмешалась Констанс. – Мы бы обязательно сказали тебе, Тэйлор. Мы бы никогда не допустили, чтобы ты вышла замуж за такого негодяя.

– Мне совсем не хочется говорить…

И опять ее перебили, не дав закончить мысль.

– Знаете, он здесь, – сообщила Дженнифер. – Я видела, как Джейн схватила его за руку, едва только Тэйлор вошла. И все еще не отпускает. За свои грехи Уильям Мерритт заслуживает виселицы.

– Я в самом деле не хочу говорить о нем, – удалось наконец вставить Тэйлор.

– Нет-нет, конечно, нет, – согласилась Элисон. – Запомни мои слова, дорогуша. Придет время, когда ты поймешь, как тебе повезло, что тебя бросили.

– Мы не отойдем от тебя до конца вечера, – пообещала Констанс. – А если кому-нибудь вздумается сказать глупость, то я его или ее лично поставлю на место. Обещаю тебе, Тэйлор.

– Спасибо, – поблагодарила Тэйлор. – Но я вовсе не такая нежная. Не стоит волноваться, что кому-нибудь удастся меня обидеть. Я себя в обиду не дам.

– Да, конечно, – промолвила Элисон, и в голосе ее прозвучала нотка жалости.

– Ты все еще не остыла к нему? – не терпелось узнать Дженнифер.

– Остыла. И, кстати говоря, мне…

– Ну конечно, она к нему не остыла. Она его ненавидит, – категорично заявила Констанс.

– Нет, это не так… – снова попыталась начать Тэйлор.

– От любви до ненависти один шаг, – наставительно проговорила Дженнифер. – Мне кажется, она должна возненавидеть всех мужчин вообще, и Уильяма Мерритта, в частности.

– Никогда не считала, что при помощи ненависти можно решить…

– Ты его просто не можешь не ненавидеть, – не соглашалась Констанс.

Тэйлор решила, что пора уже сменить тему и взять разговор в свои руки.

– Я каждой из вас написала длинное письмо с очень важной новостью, – выпалила она, прежде чем ее успели снова перебить.

– Это зачем еще? – поинтересовалась Элисон.

– Новость? Какая новость? – Констанс сгорала от любопытства.

Но Тэйлор только отрицательно покачала головой.

– Придется подождать до завтра, Вы получите свои письма ближе к вечеру.

– Расскажи свои новости сейчас, – настаивала Дженнифер.

– Ты говоришь загадками, – заметила Констанс.

– Я не говорю загадками. Просто иногда бывает легче написать то, что хочешь сказать, чем…

– Выкладывай все, Тэйлор, – потребовала Элисон.

– Ты просто не имеешь права оставлять нас в таком подвешенном состоянии, – подхватила Констанс. – Вообще-то люди обычно пишут письма, когда уезжают.

Тэйлор уже пожалела, что сказала о письмах.

– Это сюрприз, – настаивала она.

– Нет, ты просто обязана сказать нам, – заявила Элисон. – Ты не уйдешь из этой залы, пока не скажешь. Я не засну, если не узнаю.

Тэйлор вновь покачала головой. Но по лицу Элисон было видно, что она этого так не оставит. И тут на помощь Тэйлор нечаянно пришла Констанс. Она заметила танцующую леди Кэтрин, узнала сапфировое ожерелье у нее на шее и тут же потребовала сказать, почему на ней драгоценности Тэйлор.

Тэйлор долго объясняла, зачем она отдала драгоценности.

С другого конца залы Лукас наблюдал за ней. Его буквально зажала толпа мужчин, которые по очереди задавали ему вопросы о жизни в Америке. Некоторые их явные предрассудки забавляли его, а некоторые раздражали. Всех англичан зачаровывали индейцы. И много ли их Лукас убил?

Он терпеливо отвечал на наименее агрессивные вопросы, но то и дело поглядывал на часы. Его не особенно волновало, был он груб. или нет. С наступлением полуночи он уходит. Лукас еще раз проверил время, отметил про себя, что осталось всего несколько минут, и продолжал отвечать на вопросы. Он как раз объяснял, что его ранчо окружено горами (индейские племена сиу и апрасаки позволили ему и его братьям выделить себе участки земли), когда заметил, что сукин сын, наследник семейного состояния, оттолкнул руку своей жены и направился к Тэйлор. Его новобрачная последовала за ним.

Тэйлор тоже заметила его. Было похоже, что она готова бежать. Лукас наблюдал, как она наклонилась, чтобы приподнять край своего платья, потом вдруг отпустила его и выпрямилась. Видимо, в конце концов, отказалась от бегства.

Нет, никто не должен заметить паники, которую она испытывает, даже ее лучшие друзья. Тэйлор поклялась себе в этом и продолжала улыбаться до тех пор, пока лицо ее не начало сводить от этой неестественной улыбки. Это унижение. Она знала: именно так все называют отмену ее свадьбы. И сейчас все они ждут, что она будет вести себя униженно. Ну так вот, видит Бог, она не доставит им такого удовольствия.

Элисон без умолку продолжала говорить о чем-то, но Тэйлор не слушала ее. Однако, чтобы не обижать подругу, делала вид, что ей очень интересно. Она кивала, когда Элисон останавливалась перевести дух, и все время улыбалась. И только надеялась про себя, что подруга рассказывает забавную историю, а не трагическую.

Они приближались. Уильям пробирался между танцующими парами, а Джейн изо всех сил старалась не отстать от мужа.

Тэйлор, возможно, и справилась бы с паникой, охватившей ее, если бы не видела выражения лица своей кузины. Джейн выглядела очень злой. Когда она находилась в веселом настроении, то была злой лишь чуточку, но когда приходила в дурное расположение духа… об этом даже страшно было подумать.

Тэйлор боялась, что ей станет дурно. О Боже, она не могла этого допустить. Ее благородное намерение твердо выдержать все до конца продлилось не больше двух минут. Нет, она, конечно же, не выдержит и убежит. У нее не было ни намерения, ни сил проявлять вежливость по отношению к своей кузине. Кузине и кузену, поправила она себя. Ее бывший жених теперь, женившись на ее кузине, приходится ей родственником.

Да, ей сейчас станет дурно.

Лукас прочитал панику в ее глазах, прервал свой рассказ об индейцах на середине фразы и торопливо пробился через толпу мужчин, окружавших его. Моррис и Хэмптон последовали за ним на другой конец бальной залы.

– Тэйлор, Боже мой, что с тобой? – спросила Элисон потрясенным голосом.