Бетина Крэн - Идеальная любовница

Слова девушки заставили Питера насторожиться. Ее волнение и горячность были либо хорошо отрепетированы, либо… искренни. Секунду спустя он встряхнулся, и от его сомнении не осталось и — следа. Ну, конечно, это все игра! Она же профессионалка, специалистка по изображению добродетели и порядочности. Однако, она, похоже, стремится , к лучшей жизни, а это может стать ключом, открывающим двери, к дальнейшему сотрудничеству. Немного поразмыслив, Питер решил сменить тактику.

— Ты спрашивала, кто я, — он мило улыбнулся, по опыту зная, что ничто не оказывает на честолюбивых молодых особ такого сильного воздействия, как звучание громкого титула. — Полагаю, мне действительно пора представиться. Питер Сент-Джеймс, шестой граф Сэндборн, — он галантно поклонился. — К вашим услугам.

Питер поймал ее руку, чтобы запечатлеть поцелуй на ладони, и вдруг уловил слабый, но очень знакомый запах. Он застыл и снова сосредоточенно вдохнул. Пирожные! Боже милосердный, ее рука пахла пирожными, теми самыми — в шоколадной глазури. Питер быстро схватил вторую руку, понюхал и обнаружил, что она пахнет так же. Глаза его изумленно округлились. Теперь уже нельзя было не признать того факта, что старик, действительно, кормил девчонку пирожными. А если это так, то его предположения о ночных похождениях юной красотки разлетаются в пух и прах. Возможно и то, что сэр Уильям на этот раз отказался от своих сексуальных забав и все полчаса пичкал бедняжку лицемерной галиматьей.

Граф Сэндборн пришел в ярость. Подумать только, он потратил целый вечер и добрую половину ночи на то, чтобы поймать старого лиса за хвост, и вот теперь все его усилия сведены на нет одним лишь запахом шоколадных пирожных! Было от чего прийти в ярость.

Габриэлла отклонилась назад и посмотрела на графа, как на сумасшедшего.

— Что вы делаете? — недоуменно спросила она, пытаясь освободить руки.

— Знакомлюсь с тобой, — коротко ответил он, а про себя подумал: «Валяю дурака».

Раздражение Питера постепенно улеглось, он отпустил руки девушки и с интересом посмотрел на нее. Ее волосы, прежде висевшие мокрыми прядями, начали подсыхать, и оказалось, что они очень красивы. А в бездонных голубых глазах можно было утонуть…

Внезапно граф понял, что хочет знать об этой девушке все.

— Если ты не можешь назвать мне имя своего жениха, тогда назови свое, — предложил он. Она заколебалась, и Питер наугад назвал ей несколько имен: — Полли? Мод? А может быть, Лиззи?

— Габриэлла.

— В самом деле? — он улыбнулся, и от этой улыбки Габриэлле стало не по себе. Она подумала, что подобной улыбкой мужчины удостаивают аппетитный бифштекс, прежде чем вонзить в него вилку и нож. — Какое романтичное имя, — продолжал между тем граф. — Скажи, Габриэлла, что такая честная и добродетельная девушка, как ты, делала ночью на Хей-маркете?

Тон, которым он произнес слова «честная» и «добродетельная», покоробил ее, но она все же решила ответить.

— Заблудилась… промокла… Я попала в беду, — сказала Габриэлла и, призвав на помощь все свое самообладание, добавила: — Полагаю, мне следует поблагодарить вас, сэр, за то, что вы назвали мне имена двух моих похитителей. По крайней мере, я теперь буду знать, против кого выдвигать обвинения.

Несколько мгновений Питер озадаченно смотрел на нее, а потом весело расхохотался. Его смех снял возникшее между ними напряжение, и у обоих в глазах заплясали веселые искорки.

Веселье прервал вежливый стук в дверь, и в комнату вошли слуги. Один нес угольное ведро, а второй — ведерко со льдом для шампанского. При виде распахнутой двери сердце Габриэллы бешено забилось, но здравый смысл остудил ее горячечный порыв. Куда бы она пошла, не имея ни денег, ни туфель и не зная даже, как отсюда выбраться.

Лакеи быстро и умело сделали свое дело и тихо удалились, оставив им холодное шампанское и жаркий огонь.

Габриэлла подошла к камину и, протянув к нему руки, почувствовала, как тепло волнами растекается по телу. Прошло несколько полных блаженства минут, прежде чем она ощутила легкое прикосновение к затылку. Резко повернувшись, Габриэлла быстро проверила пуговицы на спине и обнаружила, что две верхних расстегнуты.

— Я подумал, что ты захочешь снять с себя мокрую одежду, чтобы просушить ее, — заботливо и чуть виновато проговорил Питер. — Если ты подхватишь смертельную простуду в моей компании, я себе этого никогда не прощу.

Габриэлла отшатнулась и судорожно сжала руки в кулачки. Второй раз за сегодняшнюю ночь мужчина пытается снять с нее одежду. Два похищения и два обольщения… Боже, что же еще ей придется пережить, прежде чем, наконец, настанет утро.

— Благодарю вас, но я предпочитаю держать свою одежду при себе, — с трудом сдерживая волнение, проговорила она. — А если я умру от воспаления легких, то моя смерть будет, действительно, на вашей совести, — она прищурилась и добавила: — Если, конечно, у вас есть совесть.

— О, она у меня есть, — ничуть не обидевшись, ответил Питер. — Правда, я уже много лет не получал от нее известий, но это лишь потому, что не позволяю ей вмешиваться в свои дела.

С этими словами граф пододвинул к камину кресло и усадил в него Габриэллу. Затем он опустился на одно колено рядом с ней и потянул вверх край платья, обнажив насквозь промокшие нижние юбки и икры девушки. Габриэлла ахнула и попыталась опустить подол платья. Между ними завязалась странная борьба, и Питер в конце концов отступил.

— Послушай, Габриэлла, или как там твое настоящее имя, не будь занудой. Ты ведешь себя так, будто до сих пор ни один мужчина не видел твоих ног.

— Во-первых, Габриэлла — мое настоящее имя, — краснея от возмущения и стыда, заявила она. — А во-вторых, до сих пор ни один мужчина не видел моих ног.

Отчаянные обстоятельства взывали к отчаянным мерам. Габриэлла призвала на помощь всю свою смелость и решимость, наконец, сказать этому наглецу правду.

— Раз уж вам так интересно знать, что я делала ночью на Хей-маркете, — выпалила она, — так слушайте: я повздорила с матерью и выскочила из дома, не захватив с собой ни денег, ни даже перчаток. Я шла и шла… пока не поняла, что заблудилась. Начался дождь, и я спряталась в каком-то сарае. Тут появился тот старый джентльмен, которого вы называете премьер-министром, и он втащил меня в карету, привез к себе домой и прочитал проповедь о нравственном образе жизни. Воспользовавшись случаем, я убежала, но, как выяснилось, только для того, чтобы быть похищенной вторично, на этот раз вами. Вы тоже приняли меня за уличную женщину и вот уже несколько часов обвиняете во всех смертных грехах, — Габриэлла перевела дух. — Может быть, это звучит смешно и даже глупо, но это правда. Та самая правда, которой вы так добивались. А теперь, прошу вас, отвезите меня, пожалуйста, домой.