Анна Грейси - Спасенная репутация

Она опустила глаза и пробормотала:

– Полагаю, через несколько недель об этой истории все равно будет судачить весь Лондон... – Она обняла колени и чуть-чуть пододвинула голые ступни к огню. Тонкие, изящные ножки были сплошь в волдырях.

Она надолго замолчала, и он не выдержал:

– Ну же, давайте рассказывайте! Как вы вляпались во все это?

Она подняла голову и окинула его холодным взглядом. Он попытался смягчить тон, сделать разговор меньше похожим на допрос:

– Я хотел спросить, кто виноват в вашем нынешнем затруднительном положении.

Она пожала плечами:

– Мне некого винить, кроме себя самой.

Ник сдвинул брови. По своему опыту он знал, что в большинстве людских проблем виноват кто-то другой.

– Как это?

Она заколебалась, затем сказала:

– Я влюбилась. – Она замолчала. Ник открыл рот, чтобы спросить, что же дальше, но она продолжила: – Я влюбилась в Англии, но он был... то есть я думала, что он венгерский скрипач. Он попросил меня выйти за него замуж, убежать с ним! И... и я... сделала это.

– Понятно. – Ох уж эти дурацкие романтические бредни!

Стивенс чертыхнулся себе под нос.

– И вы даже не подумали о позоре, мисс?

Она печально взглянула на него.

– Это никогда не приходило мне в голову, Стивенс.

– Но почему, мисс? Наверняка вы знали, что скажут люди!

– Нет, – просто ответила она. – Дело в том, что побег с возлюбленным – нечто вроде традиции в нашей семье. Мои мама с папой убежали в Италию, чтобы пожениться. – Она крепче обняла колени, и ее голос стал тоскливым. – Всю жизнь я слышала об этом. Они очень сильно любили друг друга до самой смерти...

Огонь потрескивал, и вдалеке были слышны крики чаек, дерущихся за какой-то съедобный кусочек.

– Вы думали, что он венгерский скрипач, – напомнил Ник. – А это оказалось не так?

– Нет! То есть да, он скрипач, и крайне талантливый, но никакой не венгр. Он болгарин!

Ник нахмурился.

– А это важно – что он болгарин?

– Нет, конечно же. Важно то, что у него пятеро детей! Пятеро!

– Пятеро детей? – Он кивнул. – Многовато, я согласен. А вы, полагаю, не любите детей?

– Разумеется, я люблю детей. Я очень люблю детей! Дело не в детях!

– А в чем же? – Ник был озадачен.

– Он женат. У него есть жена и дети, которые живут в Болгарии. Он обманул меня.

– Значит, когда он отказался жениться на вас...

– О, он женился на мне. Я бы никогда не стала жить с ним вне брака. Я не настолько безразлична к приличиям, чтобы...

Ник наклонился вперед.

– Но вы только что сказали...

– Дело в том, что я... – Ее голос был смесью безысходного отчаяния и гнева. – Он подделал бракосочетание.

– Как, черт побери, этот ублю... – Ник осекся и попробовал еще раз: – Э, как можно подделать бракосочетание?

– Он подкупил священника, чтобы тот предоставил церковь, а один его приятель переоделся попом и провел обряд.

Ник осторожно разжал кулаки. Ему хотелось придушить ублюдка.

– Как вы обнаружили обман?

Она вздохнула.

– Прошел ровно месяц со дня нашей свадьбы, и мне захотелось как-то это отпраздновать. Феликс был занят, поэтому я решила пойти в церковь и отнести туда цветы. Я взяла бутылку вина для священника. Но когда я спросила его... то... ну, в общем, все открылось. Он сказал, что понятия не имел, для чего Феликсу понадобилась церковь... – Она покачала головой.

Ник сжимал и разжимал кулаки. Теперь ему хотелось придушить двоих: болгарского мошенника и бесчестного попа.

– И что вы тогда сделали?

– Я пошла домой и напрямик спросила об этом Феликса. Я... я думала, что все это окажется каким-то недоразумением, но... он ничего не отрицал. – Она наклонилась, чтобы он не видел ее лица. Просеивая песок сквозь пальцы, тихо сказала: – Я обнаружила, что он никогда не любил меня, я никогда по-настоящему не была ему нужна.

Ник ждал, когда она объяснит.

– Видите ли, это было пари.

– Пари?

– Да. Он поспорил с одним из своих приятелей, что сможет убежать со мной. – Она добавила натянуто: – В сущности, подошла бы любая девушка благородного происхождения. Но я оказалась самой глупой девушкой в Лондоне. Я подумала, что нашла свою настоящую любовь, как мама.

Последовало долгое неловкое молчание. Погубить такую милую девушку ради пари!

Наивное, застенчивое создание, воспитанное на глупых романтических сказках. Где уж ей было тягаться с хитрым и ловким льстецом. Ее должны были оградить от подобного негодяя.

– А что, ваши родители не видели, не пытались остановить вас?

– Мои родители умерли, когда мне было семь лет.

Ник пробормотал короткую сочувственную фразу, но не собирался отвлекаться.

– И никто не попытался остановить этого самозванца, сделавшего вас своей жертвой?

Она покачала головой:

– Дело в том, что Феликс присвоил себе имя реально существующей венгерской семьи. Семья Римавски хорошо известна, очень богата и аристократична, поэтому он считался хорошей партией. Дядя Ос...

Она осеклась, не закончив предложения, но Ник мог сложить два и два. Нестрогий опекун – ее дядя, к тому же наверняка престарелый. Только очень защищенную девушку, воспитанную пожилым человеком, можно было так легко обвести вокруг пальца.

И это объясняло, почему опекун предпочел закрыть на все глаза. Все, что угодно, ради возможности заполучить состояние.

Фейт продолжала:

– Он вовсе не был Феликсом Владимиром Римавски. Его настоящее имя – Юрии Попов.

– Я б ему накостылял как следует! – сердито пробормотал Стивенс.

Мак с шумом подбросил палку в костер. Она вспыхнула, повалил дым.

Ник, закашлявшись, бросил на Мака раздраженный взгляд, но потом снова повернулся к Фейт, которая сидела, жалко ссутулившись.

– Это все равно не объясняет, почему вы оказались совершенно одна, без денег и без защиты. Вы хотите сказать, что этот... – он снова осторожно разжал кулаки, – этот скрипач выбросил вас на улицу без единого пенни в кармане?

– О нет. – Ее голос ничего не выражал. – Он хотел, чтобы я оставалась его любовницей.

Ник выругался.

– Фели... – Она оборвала себя. – Юрий не понимал, почему жена и дети должны быть помехой его удовольствиям. В конце концов, они же в Болгарии.

– У этого парня что, совсем ни стыда ни совести? – воскликнул Стивенс.

– Нет. Он ни в малейшей степени не был обескуражен тем, что я разоблачила его обман. Он знал, что моя репутация погибла. Что я никогда не смогу вернуться к прежней жизни. Он считал, что у меня нет другого выхода, кроме как оставаться с ним, пока я ему не надоем. Потому что, видите ли, очень много людей знали, что мы сбежали. – Она добавила ломким голосом: – Сейчас я не могу поверить, что была способна на такую глупость, но когда мы сбежали, я написала всем и рассказала об этом. Я думала, что это самое романтическое переживание в моей жизни. – Она сухо рассмеялась. – Я даже думала, что мама с папой одобрили бы, если б знали.