Робин Хэтчер - Время перемен

Алекс насупился и отрицательно покачал головой. Герти подхватила мальчика и помогла ему слезть с забора.

— Иди-ка за мной. Я тебе кое-что покажу.

Герти пошла вперед не оглядываясь, уверенная в том, что мальчик неотступно следует за ней.

Ворота конюшни были распахнуты настежь, и, когда Герти с мальчиком вошли внутрь, их обдало теплыми запахами сена, кожи и конского навоза, запахами, которые давно уже стали для Герти родными. Она чувствовала себя в окружении лошадей и других домашних животных гораздо лучше, чем среди людей. Впрочем, к детям она относилась с искренней нежностью. Она любила детей, может быть, потому, что они не считали ее странной, как большинство взрослых.

Они подошли к стойлу, в котором стояла гнедая кобылка.

— Это Шугар, — сказала Герти. — Она сильно поранила левую переднюю бабку, и мне приходится ее лечить. Кроме того, я ежедневно прибираю в ее стойле, а иногда вывожу погулять, чтобы она не слишком застоялась. Хочешь помочь мне?

— Я с радостью!

Герти только подивилась его горячности.

— Ну, в таком случае тебе следует спросить разрешения у матери, и если она позволит тебе заниматься с лошадьми, дело можно считать решенным.

— Я сейчас же сбегаю к ней! — обрадовался Алекс и выбежал из конюшни.

Герти с улыбкой посмотрела ему вслед. Паркер говорил, что Батлеры задержатся в Джеггд Р. лишь на несколько месяцев. А жаль… Во всех отношениях приятное семейство, да и обед, который приготовила сегодня мать Алекса, значительно превосходил то, чем до сих пор потчевал их Паркер. Вдобавок она оказалась очень милой женщиной, да и красавицей, каких нечасто встретишь даже в большом городе.

Герти похлопала гнедую кобылу ладонью по крупу и на минуту задумалась. Она усмехнулась, вспомнив, как преобразились ковбои при виде новой домоправительницы, как они сдергивали с себя выцветшие от солнца и дождя шляпы и приглаживали волосы. Герти не могла вспомнить ни одного случая, чтобы мужчины смотрели на нее так, как они смотрели на новую рыжеволосую повариху. Она вовсе не удивилась, узнав о том, что Фэй — актриса. С такой внешностью не пропадать же ей весь век на скотоводческом ранчо в прериях Вайоминга, готовя пищу для кучки неотесанных ковбоев.

Герти сдернула с головы шляпу и провела ладонью по непослушным волосам. Каково же иметь такие длинные и блестящие волосы, как у Фэй Батлер! А если бы Герти обладала такой же стройной, миниатюрной фигуркой, как у Фэй, уж тогда все мужчины оказались бы у ее ног.

Разозлившись на себя за эти мысли, Герти отряхнула шляпу и водрузила ее на место. Разве ей нужен мужчина, который принадлежал бы ей одной? Она живет среди мужчин уже несколько лет, и за все это время у нее ни разу не возникало желания заполучить одного из них в свою полную собственность. Да с ними хлопот не оберешься! Благодарение Богу за то, что он не снабдил Герти теми прелестями, которые так притягивают мужчин. Ей вовсе не нужен муж, так-то оно проще.

Герти решительно повернулась и направилась в кораль, к своим любимым лошадям.

Фэй стояла на стуле в гостиной и мыла окно. Снятые шторы лежали тут же на полу. Скопившаяся за долгие годы на стеклах грязь отмывалась плохо. Фэй терпеливо терла стекло тряпкой, вымоченной в растворе уксуса, пока из окна не открылся чудесный вид на долину.

Дэд Хорс виднелся отсюда кучкой домов, лепившихся друг к другу, и зелеными кронами тополей, посаженных в год основания города. Невдалеке, петляя, стремилась к югу речушка, приносящая живительную влагу в эти засушливые пустынные места, а на востоке и на западе высилась зубчатая горная гряда, лиловые вершины и поросшие соснами склоны. От великолепного зрелища у Фэй перехватило дыхание.

Фэй откинула ладонью волосы с лица и вернулась к работе. Она вспомнила о человеке, пожелавшем отгородиться тяжелыми плотными шторами от всего внешнего мира и укрыться от посторонних глаз в мрачных комнатах и переходах своего жилища.

Почему он заперся в четырех стенах от всего мира? Неужели он стесняется своих шрамов или незрячего глаза? А может быть, причина не в этом?

Фэй вспомнила их последнюю встречу. Дрейк Ратледж направил свет лампы так, чтобы она смогла разглядеть его лицо. Зачем ему понадобилось пугать ее? Чтобы она оставила его в покое и раз и навсегда забыла дорогу в библиотеку? Или чтобы заставить ее поверить в то, что он злой и жестокосердный человек? Если так, то это ему не удалось. Разве не Дрейк дал ей и ее детям кров над головой и пищу? Только за это ему можно простить все его причуды и грубые выходки.

Фэй тряхнула головой. Самое лучшее, чем она может отблагодарить Дрейка Ратледжа за великодушие, это привести его запущенный дом в порядок и наполнить его солнцем и радостью. С удвоенным усердием она принялась за работу, от которой ее оторвал крик сына.

— Мама! Мама!

У нее упало сердце. Фэй спрыгнула со стула и, только увидев радостное лицо сына, облегченно вздохнула.

— Что случилось, Алекс?

— Герти сказала, что я стану рэнглером, как и она! Конечно, если ты разрешишь мне заниматься лошадьми.

— Рэнглером? — переспросила Фэй.

— Ну да. Так называют тех, кто ухаживает за лошадьми и объезжает их. Мама, позволь мне помогать Герти. Пожалуйста!

— Но, Алекс! Я даже не знаю… Как посмотрит на это мистер Ратледж? А вдруг ему это не понравится?

— Мама, но Герти сказала, что требуется только твое согласие!

Фэй вздохнула и села на стул.

— Ладно, пусть будет по-твоему, но прежде я должна поговорить с мисс Дункан, — она погрозила сыну пальцем. — Ты совсем забыл о хороших манерах. Какая она для тебя Герти? Ты должен называть ее не иначе, как мисс Дункан. А сейчас поднимись наверх и проведай свою сестру. Я скоро приду.

Алекс открыл было рот, чтобы разразиться протестами, но передумал и, сунув руки в карманы брюк, вышел из гостиной.

— Рэнглер, — прошептала Фэй, снимая с головы платок. — Но ведь это же опасно! О, господи, — сказала она вслух, — помоги мне вырастить детей хорошими людьми.

Вздохнув, Фэй направилась к задней двери, которая выходила на кораль. Герти она нашла в самом корале. Та разговаривала с белым конем, который дико сверкал глазами и раздувал ноздри. Фэй увидела, как Герти протянула руку к жеребцу, а тот шарахнулся в сторону, подняв облако пыли.

— Спокойно, дружок, — приговаривала Герти; — Я не сделаю тебе ничего плохого. Полегче, полегче, ведь ты хороший мальчик!

Конь покосился на нее черным глазом, затем вскинул голову, задрал хвост и понесся вдоль ограды, поднимая тучи пыли.

— Эх ты, глупышка! — расхохоталась Герти. — Все равно скоро мы будем друзьями.