Пегги Уэйд - Сильнее всего

– Слава Богу, я взялась за ум, – успокоила она себя.

В отсутствие Адама два события существенно изменили ее взгляды на жизнь. Во-первых, три ее лучшие подруги вышли замуж, и на ее глазах три молодые женщины, которых она хорошо знала, с которыми делила мечты о прекрасном рыцаре на белом коне, приключениях и страстной любви, исчезли, превратившись в покорных, кротких серых мышек. Казалось, они забыли, что способны разумно мыслить. К тому же муж Милисент, лорд Грейвз, решил, что Ребекка оказывает отрицательное влияние на его молодую жену. И дружба, продолжавшаяся всю жизнь, закончилась вежливой запиской.

Во-вторых, Ребекка открыла для себя сочинения Мэри Уоллстоункрафт. Мэри тоже, верила, что женщины способны на многое и только предубеждение мужчин жестко ограничивает их.

Сделав еще несколько шагов, Ребекка остановилась около портрета рыжеволосой красавицы с такими же, как у Адама, сапфировыми глазами. Может быть, эта женщина могла бы понять Ребекку?

– Если бы я вышла за Адама, моя жизнь была бы такой же, как у моих подруг. Да он просто не знает слова «равноправие»! Он тиран, у него на все свои правила.

Женщина на портрете неодобрительно поглядывала на нее. Это заставило Ребекку смягчиться.

– Не поймите меня превратно. Мне нравится Адам. Он умный, безусловно красивый и, если не распекает меня и не погружен в мрачные мысли, может быть очаровательным. Мне даже приятно его общество. Просто я отказываюсь становиться чьей-либо собственностью. – Она пошла дальше.

У женщины на соседнем портрете было такое суровое выражение лица, что Ребекка засомневалась, смеялась ли она хоть раз в жизни. Это напомнило девушке о проблеме Адама.

– Конечно, это его жизнь, его будущее висит на волоске, но у меня тоже есть идеи. И очень неплохие! Он недооценивает меня, воображая, что я останусь в стороне только потому, что это опасно.

Погруженная в свои мысли, она чуть не сбила с ног бедного Уизерса, поднимавшегося по лестнице. Письма, которые тот нес на серебряном подносе, рассыпались по полу.

– О Боже, Уизерс! Вы не ушиблись?

Кивая, он водрузил упавшее пенсне на нос и нагнулся, чтобы поднять дневную почту. Ребекка тоже опустилась на колени и потянула за красный отворот его великолепно отглаженной ливреи. Он поднял свою лысую голову, блестевшую не хуже начищенных пуговиц его костюма.

– Я должна с вами поговорить, – прошептала Ребекка, оглядываясь по сторонам.

Он так же настороженно осмотрел коридор и обернулся к ней. Его карие глаза вопросительно изучали ее, широкий лоб избороздили морщины.

– Да, мисс.

– Вы умеете хранить секреты? Утвердительно кивнув, Уизерс выпрямился во весь свой небольшой рост и протянул ей руку. Она взяла ее и потащила дворецкого в занимаемую ею комнату. Там она три раза постучала в дверь, чувствуя себя законченной интриганкой и безмерно наслаждаясь этим ощущением. Когда Адам не ответил, она прижалась к двери и прошептала:

– Откройте дверь, это я.

Если Уизерсу ее поведение и показалось странным, он оставил свое мнение при себе. Однако когда замок щелкнул и ручка повернулась, Уизерс выжидательно посмотрел на дверь. Ребекка ввела его внутрь.

Адам стоял около кресла, выставив вперед одну ногу и сцепив руки за спиной. Облаченный в розовое платье Ребекки, он все же умудрялся выглядеть повелителем.

Уизерс просто прирос к полу, на лице его застыло выражение недоверия.

– Мастер Адам?

Если Ребекка и сомневалась в разумности посвящения Уизерса в их планы или в верности дворецкого, ее опасения исчезли при виде одной-единственной слезы, скатившейся по щеке старого слуги. Уизерс, всегда скрупулезно и внимательно относящийся к своим обязанностям, справился со своими чувствами.

– Если позволите высказать свое мнение, милорд, вам уже давно пора было вернуться домой.

Ухмыляясь, как нищий, получивший медяк, Адам ответил:

– Полностью согласен, я тоже соскучился по тебе.

– Вы совсем отощали, – сокрушенно заметил дворецкий.

Адам подошел к нему и нежно похлопал Уизерса по плечу.

– Это, я надеюсь, удастся поправить под твоим чутким руководством. Но сначала нам нужно кое-что обсудить.

Адам подошел к очагу и облокотился на каминную доску. Он спокойно объяснил, где был, как добрался до дома, и рассказал о своем намерении изобразить странствующего поэта.

Уизерс слушал, застыв посреди комнаты с изумленным выражением на лице. Время от времени его губы подрагивали, как будто он собирался улыбнуться, – великий подвиг, ведь, как и Адам, Уизерс редко улыбался, – но дворецкому удавалось держать себя в руках.

Ребекка сидела в том же самом кресле, в котором спала ночью, наблюдая, слушая и ожидая, что хоть кто-нибудь из мужчин обратит на нее внимание. В благодарность за предложенную ею великолепную идею они могли бы как минимум доверять ей. Наконец, когда они стали обсуждать гардероб Адама, она многозначительно кашлянула.

Адам продолжал как ни в чем не бывало:

– Мы потом позаботимся об остальном, а сейчас мне нужна одежда, которую мог бы носить поэт. Ты сумеешь достать что-нибудь с чердака?

– Все очень просто, милорд. С некоторыми исправлениями используем одежду, оставленную вашим кузеном во время последнего визита. Это будет как раз то, что нужно. Сесил оставил даже трость. Это послужит удачным дополнением к костюму.

– Хорошо. Я переоденусь и выйду потайным ходом на берег. Я могу подняться по скалам и пройти кружным путем через лес к северу от замка. Это не должно занять много времени.

– И как вы собираетесь взбираться на скалы? – спросила Ребекка. Она чувствовала себя совершенно ненужной, и это ей совсем не нравилось. – Вы забыли о своих швах?

– Есть скрытая тропа в миле отсюда, – объяснил Адам. – Я буду осторожен.

– Почему бы не воспользоваться черным ходом? Вы могли бы проскользнуть через кухню и подойти к парадной двери.

– Лучше не рисковать – меня могут увидеть. А путешествие по тропинке не отнимет много времени.

Пока Адам обсуждал с Уизерсом подробности своего появления в замке Керрик, Ребекка барабанила пальцами по подлокотнику кресла. В возбуждении она отбила себе пальцы.

– Если мне будет позволено заметить, милорд, – сказал Уизерс, – вам следовало бы изменить манеру говорить и двигаться. Добавить ужимок, например. Как у лорда Эверли. У него еще такая раздражающая привычка моргать глазами. Или вы можете сутулиться.

Адам усмехнулся:

– Я запомню. Очень хорошо, Уизерс.

– И метафоры, милорд. Мне кажется, они были бы полезны. Какие-нибудь цветистые, бессмысленные слова.

– Над этим придется поработать, но, думаю, справлюсь. А теперь о моей внешности...