Джулия Лэндон - Грешный ангел

И Алекс уехал один, не в силах больше слушать болтовню об их свадьбе. Марлен и ее мать настаивали на том, чтобы событие это свершилось во время лондонского сезона — стало быть, придется ждать несколько долгих месяцев, прежде чем он сможет переспать с Марлен. И столько же придется слушать разговоры о приданом, свадебных завтраках, празднествах по случаю помолвки и свадебном путешествии. О Господи!

Когда он уезжал, она закапризничала. И он посоветовал ей привыкать к его отсутствию. Она стояла у огромных дверей Сазерленд-Холла и искренне призывала беречь себя. Беречь себя! Только этого не хватало! Ему приходилось не раз карабкаться на отвесные скалы, перебираться через бурлящие потоки, и уж как-нибудь он сможет провести несколько дней на охоте один.

Алекс насторожился, услышав шум в кустах, но зверя так и не увидел. Юпитер же вдруг взвился на дыбы и громко заржал. Застигнутый врасплох, Алекс схватил поводья, пытаясь сдержать жеребца, и едва не свалился на землю.

Юпитер промчался через поток, влетел в заросли. Алекс ничего не видел из-за плотной листвы, густая трава сковывала движения. Когда некоторое время спустя Юпитер вырвался из чащи на небольшую поляну, Алекс наконец овладел ситуацией. Стоя среди поляны, и конь, и всадник пытались отдышаться. Алекс почувствовал, что нога побаливает, и посмотрел вниз. Его штаны из оленьей кожи были разорваны, голень кровоточила — видимо, он поранился, когда они мчались сквозь колючие заросли.

— В чем дело, старина, неужто ты никогда не видал зайца? — Он погладил жеребца по шее и попытался повернуть обратно.

Юпитер двинулся с осторожностью и тихо заржал, когда его правая нога коснулась земли.

— Боже! — Алекс устало вздохнул и спешился. Он ощупал ногу жеребца, но, к счастью, перелома не обнаружил. Однако Юпитер не мог ступать на больную ногу.

— Вот досада! — пробормотал Алекс и огляделся. Земли Данвуди были обширны, но имели странные очертания, и у него не было полной уверенности, что он все еще находится на своей земле. Алекс снял шляпу и провел рукой по густым волосам, размышляя, что же теперь делать. О том, чтобы бросить здесь Юпитера, не могло быть и речи. Но пуститься с ним в долгий путь, не зная, что у него с ногой, рискованно. Не идти же пешком до Данвуди, слишком далеко. Кажется, к северу расположен Пемберхит, до него одна или Две мили.

Он привязал Юпитера к низкой ветке дерева и сунул ружье в кучу листьев.

— Присматривай за ним, — сказал он Юпитеру, погладил его по носу и вошел в чащу, направляясь в сторону Пемберхита.

Глава 4

Лорен бродила по жнивью в поисках свиньи Люси. Погода для этого времени года стояла необычно теплая, и девушка остановилась, чтобы расстегнуть воротник своего рабочего платья. Оглядела дорожку, которую сбежавшая Люси протоптала в пшеничной стерне, и задалась вопросом, сколько лет живут свиньи. Люси была уже очень стара и с годами становилась все упрямее. Дети любили ее. Это было выше понимания Лорен. В последний раз, когда Люси надумала отправиться на поиски какого-нибудь нового корма, Лорен с Рупертом приложили немало усилий, чтобы пригнать ее домой, но тогда она забралась не так далеко. На этот раз Руперт отправился в Пемберхит, взяв с собой Итана и Пола, так что Лорен пришлось одной разыскивать Люси. Она понятия не имела, что будет делать, когда найдет этот ходячий окорок, но свинью она должна привести, иначе дети просто сойдут с ума.

Она подошла к краю сжатого пшеничного поля, но Люси по-прежнему не было видно. По ту сторону поля росли фруктовые деревья, подаренные друзьями Эбби, лордом и леди Хавершем, дальше — редкие хилые стебельки зрелой пшеницы. А еще дальше простиралась бахча с растущими на ней тыквами. Лорен уже обменяла их на сало, которого им теперь хватит месяца на два.

Господи, какая жара! Под тяжелой копной густых волос вспотела шея, и Лорен попыталась связать их узлом, но смогла лишь убрать с лица несколько выбившихся прядей. Смахнув пот со лба, девушка побрела дальше, сокрушенно качая головой при виде истоптанного свиньей пшеничного поля.

Люси она обнаружила среди раздавленных тыкв. Громко чавкая, та с жадностью поглощала одну из них.

— Ох нет! — ужаснулась Лорен и подбежала к свинье. Люси уставилась на молодую женщину, но от тыквы не отошла.

— Вон отсюда! — крикнула Лорен, прекрасно зная, что за всю свою долгую жизнь Люси не подчинилась ни одному ее приказанию.

Свинья грозно захрюкала. Лорен подумала, что, если унесет последнюю оставшуюся в ряду тыкву, этот ходячий окорок, может, и пойдет за ней. Но едва Лорен потянулась к тыкве, как Люси бросилась на нее.

Лорен отскочила. Такого еще не бывало. Став между Лорен и полусъеденной тыквой, свинья принялась рыть землю. Лорен предусмотрительно отпрянула, но свинья не прекратила своего занятия и еще громче захрюкала. Лорен знала, что успокоить ее может только одно.

В отчаянии она запела песенку из пьесы Шекспира. Если что и любил угасавший Хельмут, так это хорошие пьесы. Не важно, английские, немецкие или французские. Спектакли, которые ставили в Бергеншлоссе, стоили огромных денег, и если Хельмуту тот или иной нравился, его повторяли несколько раз.

Ах, Сильвия, ах, какова она, Что ею восхищаются мужчины! — тихо пропела Лорен и умолкла. Но стоило Люси начать рыть землю, как Лорен снова запела:

Прекрасна, непорочна и умна.

И добродетелью одарена.

Да! Для восторгов есть причины!..

Люси перестала рыть землю и подозрительно посмотрела на Лорен.

Красу ее сравним ли с добротой? Ведь эти две повсюду ходят рядом! И всякий, одержимый слепотой, Прозреет, исцеленный красотой, Когда она его одарит взглядом.

Лорен осознавала всю нелепость своего положения: стоять посреди бахчи и распевать песенки для ходячего окорока. Однако другого выхода не было — если она замолчит, Люси бросится на нее. Но не может же она петь здесь до бесконечности. И Лорен, оказавшись в ловушке, размышляла, как ей быть.

Остановившись, Алекс снял сюртук и поднял ногу. Черт побери! Подошва его дорогого, очень дорогого сапога была прорвана камнем. Он столько заплатил за эти сделанные на заказ кожаные сапоги с ботфортами, что, казалось, в них можно дойти пешком до Шотландии и обратно. Перекинув сюртук через плечо, он двинулся дальше, морщась всякий раз, когда наступал порванным сапогом на камешек. Господи, никогда еще он не попадал в такое ужасное положение. Сначала этот упрямый зверь, потом Юпитер, а теперь сапог. Не говоря уже о том, что он просто плавится под палящим солнцем. Алекс сердито сдернул шейный платок, пробормотав пару теплых слов в адрес своего портного, как вдруг внимание его привлек какой-то странный звук.