Барбара Эрскин - Королевство теней

Роберт ехал впереди до тех пор, пока не показался замок, потом натянул поводья:

– Дальше поезжай одна, – сказал он. – Я думаю, лучше если нас не будут видеть вместе. Я поеду на юг в Map, как и собирался. – Его улыбка несколько смягчила сказанное.

– Если ты увидишь мою прабабушку в Килдрамми, поцелуй ее за меня. – Изабель улыбнулась. Малькольм, граф Файф, умер двадцать лет назад, задолго до рождения Изабель, и его вдова Элейн вышла замуж второй раз за могущественного графа Мара, но продолжала интересоваться семейными делами клана Файф и особенно судьбой Изабель, в которой она узнавала себя в молодости; и Изабель, оторванная от своей родной семьи, отвечала ей искренней привязанностью.

– А почему с тобой ничего не случается, когда ты ездишь без свиты? – неожиданно спросила Изабель у Роберта. – Для тебя тоже опасно ездить одному по холмам.

– Тебе известно, что моя свита – это вот... – Он любовно похлопал своего коня по холке. – К тому же я – мужчина. – Он нахмурился. – У тебя будут большие неприятности, когда ты вернешься?

– Должны быть. – Она с вызовом посмотрела на него. – Но Майри, на попечении которой я нахожусь, не наказывает меня, даже не грозится, что накажет. Она говорит, что я – неуправляемая.

– Охотно верю! – засмеялся он. – Я рад, что мне не придется на тебе жениться, кузина. Я бы не справился с тобой.

Она захихикала.

– Конечно. Я буду вредной и сварливой, и ни один мужчина не захочет иметь со мной дело! Я буду скакать по холмам в мужской одежде и буду сама себе хозяйка. Тогда лорд Бакан откажется от меня и женится на старой скромной даме, которая родит ему десяток толстых как поросята младенцев!

На этот раз ее выпороли. Ее привели в главный зал Данкерна, где на возвышении сидела Элизабет, вдовствующая графиня Бакан.

Изабель гордо стояла перед ней, сжав руки в кулаки под складками платья, когда леди Бакан неприязненным взглядом окинула ее с ног до головы, отметив поношенное платье, вздернувшееся на поясе, так что были видны грязные, исцарапанные ноги.

– Ну, где вы нашли ее на этот раз? – спросили она. – В коровнике?

Майри, крепкая женщина неопределенного возраста, непоколебимо преданная своей молодой воспитаннице, грустно покачала головой.

– Она уехала одна кататься на лошади, миледи. Она велела своей свите возвращаться без нее.

– И они ее послушались? – Брови леди Бакан от удивления поднялись вверх почти до самых модно уложенных и покрытых сеткой волос.

– О да, миледи. Мужчины всегда делают то, что велит леди Изабель. – Майри закусила губу. – Она очень настойчива для девушки.

– В самом деле? – Лицо леди Бакан все более мрачнело. – И вы отправились кататься в таком виде, миледи?

Изабель слегка покраснела от ее язвительного тона.

– Я сняла верхнюю юбку, чулки и башмаки и спрятала их в вереске, чтобы не испачкать, – с вызовом сказала она.

– Понимаю. И чем вы собирались заниматься, если они могли испачкаться? – Элизабет вдруг встала со своего места. На ее лице появилось недоверчивое выражение. – Кто был с вами, отвечайте!

– Никого, миледи, – пробормотала Изабель, слегка смутившись. – Там никого не было.

– Вы уверены? – Шагнув к девушке, леди Бакан схватила ее за руку. – Никакого молодого человека? Никакого возлюбленного? Где мой сын? – Она резко повернулась к своей свите.

– Он только что вернулся в замок, миледи, – ответил кто-то, – и сказал, что сейчас придет поприветствовать, вас.

Джон, граф Бакан, умел держать слово; всего несколько минут спустя он вошел в зал, бряцая шпорами по каменному полу.

– Что это? Суд над такой маленькой преступницей? – Он чуть коснулся губами головы матери, потом посмотрел на стоящую рядом с ней Изабель, которую Элизабет по-прежнему крепко держала за руку.

Джону было далеко за тридцать. Он был высоким, с карими строгими глазами, изрядно заросший волосами, но весьма привлекательный. Изабель невольно отпрянула, когда его взгляд упал на нее.

– Эта девочка опять убежала. Она ведет себя как потаскушка. – В свои без малого шестьдесят лет леди Бакан по-прежнему была стройной и подтянутой, без единого седого волоса в темных, блестящих волосах. Она была почти одного роста с сыном, на которого сейчас смотрела поверх головы Изабель.

– Как потаскушка, в самом деле? – Джон с неожиданным интересом посмотрел на Изабель.

– Да, потаскушка. И она потеряет невинность задолго до того, как ты решишь сделать ее своей женой! – Элизабет Бакан строго поджала губы. – Она – неуправляемая.

– Возможно. – Джон подошел к девушке и, взяв ее за руку, увел от Элизабет. – Сколько тебе лет, прелесть моя? Я думал, ты – дитя, но тебя, кажется, больше не занимают детские игры?

Гордость не позволила Изабель вырываться; девушка лишь расправила плечи и гордо вздернула подбородок.

– Мне четырнадцать лет, милорд.

– Значит, ты уже в самом деле не ребенок. Если ты достаточно взрослая, чтобы лечь в постель с мужчиной, значит пришло время свадьбы. С кем она переспала? – резко обратился он с вопросом к несчастной Майри. – Кто бы он ни был, он заплатит за это своей жизнью.

– Никого не было, милорд, – ответила сама Изабель, сверкнув глазами. – Ваша матушка, кажется, считает, что я готова лечь с конюхами и рабами – я, дочь графа Файф, потомок древнего рода Даффов!

– Футы-нуты! – зло усмехнулась вдовствующая графиня. – Если вы ведете себя как девка, мадам Дафф, то с вами и обращаются соответствующим образом. Она слишком часто проявляет неповиновение, Джон. Ее надо выпороть.

Изабель закусила губу. Однако она осталась спокойной; ее рука была по-прежнему зажата в грубых пальцах Джона.

Он, кажется, раздумывал, и у девушки на мгновение появилась надежда, что он оправдает ее, но напрасно. Он отпустил ее руку.

– Хорошо, мама. Может быть, урок покорности сделает из нее в дальнейшем более покладистую жену. Но не бейте ее слишком сильно. Я не хочу, чтобы на теле такой милой девочки остались рубцы.

Ничего не видя перед собой от гнева и унижения, Изабель не замечала, куда ее ведут, пока не оказалась в комнате, которую она делила с Майри и двумя внуками графини Элизабет. Здесь ее заставили снять платье. Дрожа в одной рубашке, она молча смотрела, как появилась одна из приближенных графини с ореховым прутом.

Она была слишком горда, чтобы плакать. Когда все кончилось, она с помощью Майри натянула на себя платье и молча отошла к глубокой нише окна. Только здесь, за тяжелой шторой, она позволила себе опуститься на подушку и замереть, глядя вдаль на сверкающее море.

Телефонный звонок заставил Клер вздрогнуть. Прошло около минуты, прежде чем она окончательно пришла в себя и подняла трубку.