Кейт Донован - Брак по завещанию

Она отнюдь не казалась успокоенной, и Джек впал в уныние. Долгие годы он имел дело с инвесторами мужского пола и внушал им полное доверие, но у него совершенно не было опыта подобного рода с женщинами.

В тех достаточно редких случаях, когда жена или дочь клиента принималась его расспрашивать о стратегии вложений, они, как правило, отвечали на его разъяснения и уговоры доверительными улыбками и даже — это случилось раз или два — начинали кокетничать и благодарить.

Ничего подобного не угрожало ему в данных обстоятельствах. Пылающие глаза Тринити превратились в холодные как лед. Руки она положила на бедра — верный признак того, что она готова откусить ему голову, если он точно помнил дни своего общения с Эрикой.

Она и не думала садиться, и Джек тоже вынужден был стоять, но позволил себе прислониться к столу, надеясь, что непринужденная поза приведет к некой доверительности. Затем он заговорил как можно мягче, рассчитывая найти слова, способные устранить страхи разгневанной невесты.

— В завещании вашего дедушки есть одна лазейка. Если мы воспользуемся этим преимуществом, то сможем владеть предприятием, свободным от притязаний благотворительных организаций, и нам не нужно будет вступать в брак.

— Лазейка?

Она произнесла это негромко и спокойно, что побудило Джека продолжать.

— Из первого письма мистера Брэддока ко мне я понял, что вы утрачиваете право на наследство, если не проживете в законном браке со своим мужем в течение шести месяцев, непрерывно следующих один за другим в течение первого года после смерти вашего дедушки. Вы понимаете это условие точно таким же образом?

Тринити кивнула.

— Если я не выйду замуж в самом скором времени, все перейдет к приюту для мальчиков «Дельта-Вэлли». Я читала завещание, мистер Райерсон. Оно лежит здесь, на письменном столе. Может, вы познакомитесь с ним сами?

Джек снова показал на одно из кресел возле письменного стола:

— Обсудим все спокойно?

Тринити помолчала, потом кивнула и села.

Джек с чувством облегчения обошел стол кругом и устроился в потертом кресле, которое, как видно, очень добросовестно служило Эйбу Стэндишу в течение десяти лет.

Принудив себя не обращать внимания на то, какой волнующей и милой выглядит сейчас его хозяйка, он наклонился и посмотрел ей в глаза.

— Поскольку вы знакомы с завещанием, позвольте задать вам такой вопрос: если мы с вами поженимся в этом месяце и станем жить вместе как муж и жена в течение шести последующих месяцев, что получит «Дельта-Вэлли»?

— Простите? — Тринити склонила голову набок, явно смущенная. — Они не получат ровным счетом ничего, во всяком случае, ничего по завещанию.

— Совершенно точно. — Джек помолчал и улыбнулся. — Вам не кажется, что они предпочли бы получить хоть что-то вместо этого ничего?

Тринити облизнула губы и кивнула.

— Как вы считаете, если бы мы посетили их и сообщили, что намерены пожениться, но хотим обсудить иной способ решения дилеммы, это их заинтересовало бы?

— Иной способ?

Джек кивнул и продолжал:

— Мое намерение, если я вступлю как партнер в это предприятие, заключается в том, что я предложу им процент с текущих доходов ранчо — должен добавить, из моей доли дохода — за их согласие не настаивать в собственных же интересах на скрупулезном соблюдении условий завещания насчет нашего брака. Вам понятно, что я имею в виду?

Тринити прикусила нижнюю губу и снова кивнула.

— И как вы полагаете, каким будет их ответ?

— Я склонна полагать, что их ответ будет отрицательным, мистер Райерсон.

— Отрицательным? — Джек призвал себя к самообладанию и произнес как мог мягче:

— Я не уверен, что выразился достаточно ясно…

— Вы изложили суть дела предельно ясно, — заверила его Тринити. — Мой дед вложил все средства в участок голой земли и в течение долгих десяти лет превратил его в процветающее скотоводческое ранчо. Я предпочла бы думать, что хозяева сиротского приюта уважают его право на изъявление своей воли. Он потом и кровью заработал это право. Кто такие они и кто такие мы, чтобы отыскивать лазейку ради нарушения его воли?

И снова это с ним произошло — она разозлилась, и в гневе ее диковатая красота поразила его чувства, и ему хотелось только одного: перемахнуть через стол, сжать ее в объятиях и поклясться, что никогда больше он не упомянет ни словом о такой неподобающей идее, как попытка обойти предсмертную волю ее дедушки.

Может, он так и поступил бы, если бы она не вскочила на ноги первой и, устремив на него весьма выразительный взгляд, буквально приковала его к месту.

— Можно мне кое-что сказать вам, мистер Райерсон?

— Разумеется, — ответил он тоном весьма сдержанным и далеким от фамильярности.

Подбородок Тринити гордо взлетел вверх.

— Я не в обиде на вас за то, как вы со мной обходитесь. Сказать по правде, я оделась так единственно из желания не показаться привлекательной. Такого со мной еще не было… — Голос ее слегка дрогнул, и она, стараясь говорить с большей уверенностью, продолжила:

— Теперь я понимаю, что совершила ошибку.

Закинув руку на затылок, Тринити вынула из волос несколько черепаховых шпилек, тряхнула головой, и ее светло-золотые волосы потоком хлынули ей на плечи и на спину.

Джек застыл как зачарованный, не смея представить себе, что он почувствовал бы, погрузив лицо в эти шелковистые, мягкие локоны и шепча слова — о, любые слова! — способные успокоить ее.

И тут он заметил, что пальцы Тринити снова заняты: на этот раз тем, что она быстро-быстро расстегивала пуговицы на спине своего уродливого черного платья. Она произнесла заносчиво, хотя голос ее дрожал от волнения:

— Я сделаю все возможное, чтобы доставить вам удовольствие, мистер Райерсон. Само собой, в известных пределах. Я вовсе не ханжа, но и не шлюха…

— Конечно, нет! — Райерсон подбежал к ней и взял ее руки в свои. — Господи помилуй, мисс Стэндиш, неужели вы думаете, что я считаю вас непривлекательной? Вы самая красивая женщина, какую мне когда-либо довелось обидеть. Если бы это было просто искушение, я упал бы перед вами на колени в тот же миг, как впервые увидел вас. Но я доверенное лицо, ваш потенциальный деловой советник и не вправе пользоваться преимуществами создавшегося положения. Ведь вы это понимаете, не так ли?

С минуту Тринити изучала выражение его лица, потом улыбнулась трепетной улыбкой, от которой у Джека замерло сердце.

— Я и вправду самая красивая женщина, которую вам когда-либо довелось обидеть?

— Безусловно.

Тринити рассмеялась негромко и мелодично.

— Как это мило звучит. Глупо, но приятно. Благодарю вас.