Кэтрин Харт - Поруганная честь

Рыдания вырвались из нее, когда она взвесила сказанное им. Неужели никак нельзя обыграть этого темноволосого демона и убежать от него? Издав слабый вздох поражения, Меган положила нож в его ждущую ладонь. Слезы потекли по лицу, и она склонила голову, сознавая свое жалкое положение. Хрупкие плечи затряслись от невольных рыданий. Маленькие белые зубки закусили дрожащую нижнюю губу, и вся она замерла в ожидании неминуемого наказания за свой бунт.

Добившись капитуляции пленницы, Блейк издал безмолвный вздох облегчения. Какое-то время он был уверен, что она не сдастся. И в душе не мог осуждать ее за попытку защитить себя. Эта кроха обладала немалым мужеством, и он почувствовал невольное восхищение. Невеста Кирка, оказывается, с характером и уж во всяком случае не покорная овечка, какой ее представлял себе Блейк, когда задумал этот акт мести.

И когда она стояла перед ним, сжимая в руке нож, с глазами, пылающими серебряным пламенем, с растрепавшейся копной рыжевато-каштановых волос, он подумал, что никогда еще не видел такой красивой женщины. Глотка его пересохла, но не от страха, а от желания, когда он увидел ее груди, вырисовывающиеся под кружевной сорочкой и с каждым взволнованным вздохом готовые, казалось, выскочить наружу. А уж против дрожащих губ и вовсе невозможно было устоять, ему отчаянно хотелось успокоить их дрожь, накрыв своими губами.

Даже теперь, когда она склонила перед ним голову, а лицо покраснело от слез, он хотел ее. Проклятье! Не об этом он думал, когда планировал похищение. Не о жгучем желании, которое испытает, не о восторге, который ощущает перед свежей красотой. Боже! Ему вдруг захотелось защитить ее. Что за шуточки! Похитителя потянуло защищать свою жертву! И от кого — от самого себя! Он аплодировал ее мужеству, ловил себя на том, что ждет очередного проявления ее сильного характера, хотя это и усложняло в немалой степени его задачу. Если бы он знал, что она окажется такой упрямой, то никогда не похищал бы ее. Вообще ему ужасно захотелось вернуть маленькую злючку родителям и попробовать отомстить Кирку как-нибудь по-другому. Тем более что хлопот от нее будет больше, чем пользы, особенно если он не сумеет удержать в крепкой узде яростное желание, которое растет в нем к этой юной красотке.

Постаравшись придать голосу как можно больше суровости, Блейк приказал:

— Марш в постель! Я погашу огонь в очаге, и мы оба постараемся поспать. Надеюсь, хоть во сне ты не будешь брыкаться.

Надежда и отчаяние чередовались в нежных серых глазах, а ее взгляд с жадностью искал подтверждения тому или другому, но лицо его ничего не выражало. Прерывисто вздохнув от тревожных предчувствий, Меган бочком отступила к кровати. Оказавшись в одной сорочке и нижней юбке под одеялом, она застыла в неподвижности, лишь широко раскрытые глаза с испугом смотрели на Блейка. Он присоединился к ней весьма скоро. Усевшись на краю кровати, стянул сапоги и носки, потом встал, чтобы снять ремень с пистолетом и повесить в изголовье. Когда он стал расстегивать штаны, руки Меган сжались в тугие кулачки, а глаза плотно зажмурились, но все-таки она невольно дернулась, услышав, как одежда упала на пол. Его тихий смех лишь увеличил ее ужас, окатив волной краски все лицо.

— Отвернись, милашка, а то ты заставляешь меня думать, что тебе захотелось моего внимания.

Меган как ошпаренная перекатилась через всю кровать к ее дальнему краю.

— Когда у коров по две головы вырастет! — пробормотала она.

Блейк засмеялся и возразил:

— Ты знаешь, я как-то видел одну такую на ярмарке.

Меган смогла лишь простонать от досады, что не выбрала другого примера для демонстрации своего отвращения.

— Давай спи, Меган. Я слишком устал, чтобы порадовать сегодня нас обоих. К тому же лишение девиц невинности требует больше времени и терпения, чем есть у меня сейчас. — Он потянулся и погасил лампу, сопровождая все это громким зевком.

Темнота воцарилась в маленькой комнате, лишь угли в очаге слабо мерцали. Меган лежала неподвижно, вслушиваясь в раздававшееся рядом мужское дыхание. Хоть она едва не умирала от усталости, расслабиться не удавалось. От яростно бившей ее дрожи вскоре заходила ходуном кровать.

Блейк раздраженно вздохнул:

— Меган, заверяю тебя, что я вовсе не собираюсь причинять тебе никакого вреда, так что расслабься. Твоей жизни ничего не угрожает. Возможно, я не самый богобоязненный и законопослушный человек в этом мире, но и не хладнокровный убийца. Не собираюсь я и насиловать тебя. Так что успокойся, пожалуйста, и дай мне немного поспать. Какое-то время Меган обдумывала его слова, потом нерешительно спросила:

— Тогда что ты намерен со мной делать? Зачем похитил меня?

— Со временем ты все узнаешь, но сейчас можешь поверить мне на слово, что, если не будешь пытаться убежать и станешь выполнять мои повеления, вреда тебе никакого я не причиню. А теперь замри и лежи тихо, а то мне снова захочется завязать тебе рот.

Меган не знала, почему она должна верить бандиту, но все-таки его слова немного утешили ее и она перестала дрожать. Тем не менее, когда Блейк уже давно заснул и его дыхание сделалось ровным и глубоким, она все лежала с открытыми глазами и напряженной душой.

Казалось, так прошла целая вечность. Наконец она постепенно забылась и впала в целительный сон. Лишь тогда ее мышцы расслабились, черты лица смягчились и утратили боязливую напряженность. Сама того, не ведая, она отвернулась от твердой стены, тело в поисках успокоения потянулось к теплу, исходившему от другого человеческого существа, хотя это был тот самый человек, который только что наводил на нее ужас. Во сне же она придвинулась к нему поближе, а когда он повернулся и привлек ее к себе, устроилась в его объятиях так, словно делала это всегда. С нежным вздохом она опустила голову в изгиб его плеча, продолжая спать крепким сном.

Пока Меган спала, родители ее не находили себе места от тревоги и отчаяния. Шериф с отрядом отправились туда, где был остановлен дилижанс, затем какое-то время шли по следу бандитов. Потом след затерялся. Как назло дул сильный ветер и занес все следы. Преследователи вернулись в город злые и усталые, но исполненные решимости возобновить поиск на следующий день.

Кирк отвез Эвана на ферму. Там их уже с нетерпением ожидала Джейна. Плохие известия не принесли покоя измученной материнской душе. Опал Хардести с радушием встретила гостей и устроила их как можно удобней, но вот утолить боль их сердец мать Кирка ничем не могла.

Сам же Кирк неистовствовал оттого, что кто-то осмелился похитить его невесту практически у него из-под носа.

— Мы разыщем их, будь я проклят! — заявил он, ударив кулаком по обеденному столу так, что подскочили тарелки и чашки. — Мы найдем их и похороним каждого из этих ублюдков!