Барбара Картленд - Свет любви

Отчасти оттого, что Майкл так настойчиво ее спрашивал, Тэрина вдруг сообразила, что ответить:

— Это роскошное и великолепное место.

— Ну-ну, продолжайте, — подгонял он.

— Что еще вы хотите услышать?

— Ваши впечатления. Что вы, например, думаете о сегодняшнем ужине?

— Почему вы меня допрашиваете? Думаю, вы пытаетесь заставить меня критиковать хозяина и хозяйку. Мне всегда говорили, что нельзя есть хлеб в доме человека, а потом ругать его.

Она говорила взволнованно, а Майкл при этом откинул голову назад и засмеялся.

— Здорово, — сказал он сквозь смех. — И невольно вы ответили на мой вопрос.

— Что вы имеете в виду?

— Вы заметили, что все здесь не так уж хорошо и гладко, как бы хотелось.

— Я не говорила вам ничего подобного, — парировала Тэрина. — Вы пытаетесь загнать меня в угол, а я считаю, что вы последний человек, который может критиковать гостеприимных мистера и миссис Ньюбери.

Она говорила не думая, но потом поняла, что высказала ему все. Слова сами слетали с ее губ, и в волнении она даже начала жестикулировать.

— Извините, я не хотела вас оскорбить. Я невольно нагрубила.

По виду Майкла нельзя было сказать, что он сердится. Казалось, наоборот, он одобрял ее поведение.

— Вы очень умны, — сказал он, повернулся и ушел не попрощавшись.

Тэрина стояла на террасе, чувствуя, как сильно бьется сердце. Пока она пребывала в оцепенении, к ней подбежала Кит и спросила:

— Пойдешь играть в карты? Не хватает пары, поэтому Ирэн просит тебя сыграть.

Времени для размышлений не было. Тэрина последовала за Кит и обрадовалась, увидев, что ей не придется сидеть рядом с Майклом.

Она смотрела в сторону, когда желала ему спокойной ночи, и долго не могла заснуть, лежа в кровати, не понимая, что нашло на нее. Очень редко Тэрина бывала резка с людьми, а в этом случае она перегнула палку и нанесла удар ниже пояса. И сейчас ей было очень стыдно.

Когда наконец она заснула, ей снился какой-то сумбурный и непонятный сон, в котором она упорно пыталась поймать что-то, а оно ускользало у нее из рук.

«Я должна попытаться исправить положение», — размышляла Тэрина о том, что случилось. Переживая, сможет ли он простить ее, она говорила себе, что это невозможно. Тэрине казалось, что он серьезно воспринял ее слова.

Дверь открылась, и в комнату влетела Кит:

— Ты проснулась?

— Конечно. В котором часу завтрак?

— Когда захочешь, надо лишь позвонить в колокольчик, — ответила Кит. — Мне бы хотелось позавтракать с тобой здесь.

— С удовольствием, вот только раздвину шторы, — улыбнулась Тэрина.

— Нет, я это сделаю, — возразила Кит. — А ты позвони в колокольчик. Нас никогда не беспокоят. Слуги просто ждут, когда мы проснемся. Это была идея Ирэн. Она считает, что здоровой сон — залог красоты.

Кит дернула шторы, и солнечный свет залил комнату. От этого ее волосы стали золотистыми. Девушка выглядела такой юной и красивой в халате из небесно-голубого атласа со стеганым воротником и манжетами.

— Мы будем завтракать здесь или на балконе? — поинтересовалась она.

— На балконе. Это было бы чудесно, — ответила Тэрина.

Она вскочила с кровати, накинула халат, который ей одолжила Кит. Он был точно таким же, как у подруги, только нежно-розового цвета с воротником и манжетами цвета морской волны. В тон ему были и домашние туфли на высоком каблуке.

— Правда, вечер был ужасным? — спросила Кит, когда они вышли на балкон, ожидая завтрака.

— Мне понравился, — ответила Тэрина.

— Не может быть! — воскликнула Кит. — Друзья отца просто навевали скуку.

— А что мы будем делать сегодня? — Тэрина постаралась переменить тему разговора.

— Пойдем тихо и спокойно поплаваем, пока все спят. А потом поиграем в теннис. — Она потянулась и продолжила разговор: — Рада, что мне удалось избежать нотаций. Если бы тебя здесь не было, я бы, наверное, вернулась снова в Кембридж.

— Ты не думаешь, что слегка неблагодарна? У тебя же все есть, — возразила Тэрина.

Кит смотрела куда-то невидящим взглядом. Вдали туман еще не рассеялся, но открывавшийся вид был неописуемо красив.

— Это смотря что ты имеешь в виду, — наконец ответила она Тэрине. — Мне нужен настоящий дом и настоящая семья, а не вещи, которые мне покупают.

— Настоящая семья основывается на любви, а не на ненависти, — сказала Тэрина.

— И кого же мне любить? — поинтересовалась Кит.

Тэрина только махнула рукой. Зачем повторять прописные истины? Кит ненавидела здесь всех, и оставалось только надеяться, что со временем она изменит свою точку зрения.

— Вот видишь! — сказала Кит торжествующе, словно только что выиграла спор. — Наконец-то завтрак, слава богу!

Тэрина, как и Кит, была голодна, но она не могла не любоваться начищенным до блеска серебряным чайником, в который можно было смотреться, как в зеркало, а также посудой из тончайшего фарфора. Масло из молока джерсийских коров было золотисто-желтого цвета, белоснежная скатерть, отделанная кружевом, слепила глаза.

Ей хотелось встать и встряхнуть Кит, чтобы она тоже заметила эту прелесть. Конечно, в ее семье нет любви, и мама покинула ее, но ведь какая красота окружает эту девчонку! Надо лишь открыть глаза!

Кит поставила чашку и сказала:

— Пойду надену купальник. Рано утром, пока не появилась эта куча бездельников, вода в бассейне просто бесподобная.

— Я не задержусь, — пообещала Тэрина.

Она подошла к туалетному столику и причесалась. Волосы девушки были густыми, волнистыми, иссиня-черного цвета.

— Тебе они достались от русской бабушки, — любила повторять мама, потому что Тэрина была удивительно похожа на портрет, висевший в кабинете отца.

Какой одинокой и напуганной, должно быть, была эта русская графиня, когда она уехала из России, оставив все, что ей было дорого, и очутилась в Англии, без денег и друзей. Это намного хуже того, что они смогли бы пережить с Кит за всю жизнь. Но, глядя на свое серьезное лицо в зеркале, Тэрина улыбнулась.

— Какой я становлюсь занудой, когда начинаю говорить о том, как мне в жизни повезло, — смеясь, сказала она.

Тэрина увидела, что купальник сегодня был ей приготовлен уже другой. Белого цвета, очень ей к лицу. К нему прилагались пляжные туфли красного цвета, красная шапочка и махровый халат, который по краям тоже был отделан красной тесьмой.

Вдруг в комнату вошла горничная:

— Миссис Ньюбери хочет поговорить с вами.

Она открыла дверь перед Тэриной, и та очутилась в спальне миссис Ньюбери. В дальней части комнаты на возвышении стояла огромная кровать. Она напоминала по форме раковину, задрапированную белым атласом. Это было белое атласное покрывало с золотистой каймой.