Карен Хокинс - Долг чести

Напустив на себя строгий вид, она заявила:

— Прошу прощения, но вы сели на мою юбку.

Дугал улыбнулся и откинулся назад, вытянув руку вдоль спинки диванчика, так что София оказалась чуть ли не в его объятиях. Мысль насчет объятий ему понравилась.

— Лорд Маклейн, я настоятельно прошу вас проявить любезность и отпустить мою юбку. Пожалуйста, или мне придется прибегнуть к более решительным действиям.

— Например?

— Например, позвать Энгуса. Вы, может быть, не заметили, но мой дворецкий настоящий гигант. Ему не составит труда схватить вас за шиворот и свернуть шею.

— Чтобы это неуклюжее чудовище, которое вы называете дворецким, могло меня схватить, ему для начала нужно меня поймать.

София коварно улыбнулась — сейчас она над ним посмеется!

— Не советовала бы его злить. Он не столь неуклюж, каким кажется. — Она бросила взгляд на ноги Дугала. — Кроме того, придется удирать через скотный двор, и прощайте тогда ваши начищенные до блеска сапоги!

Вот чертовка. Она только и делает, что насмехается над ним. Дразнит взглядами. Дугал теснее прижался к ней бедром.

— Мисс Макфарлин, полагаю…

В дверь постучали, и появилась голова Энгуса.

— Простите, мисс, но…

Он вытаращил глаза, заметив, что Дугал и София сидят совсем рядом.

Вздохнув, Дугал отодвинулся, выпуская наконец юбку Софии. Девушка вскочила, бросила на него негодующий взгляд, а затем обратилась к слуге:

— Да, Энгус. Что стряслось?

— Слуга лорда Маклейна требует, чтобы его впустили…

Грубый голос за его спиной воззвал:

— Прочь с дороги, деревенщина!

У Энгуса недобро загорелись глаза.

— Одну минуту, мисс.

С этими загадочными словами он исчез в холле. Послышалась возня, и голова Энгуса показалась в дверном проеме, затем скрылась. Снова шум борьбы, кто-то громко охнул, и в дверях возник человек, которого София видела впервые. Низкорослый и коренастый, с кривыми ногами и огромной квадратной головой, на которой топорщилась масса седоватых волос. Такого расфуфыренного слугу еще поискать. Черный сюртук и брюки идеально отглажены, на туфлях и поясе блестят серебряные пряжки, из выреза жилета выглядывает накрахмаленный шейный платок.

— Вот вы где, милорд…

Слуга Маклейна перевел взгляд с хозяина на девушку и замер, вытаращив глаза и раскрыв рот.

— Мой конюх, Шелтон. В чем дело?

Шелтон с трудом обрел дар речи.

— Ах, милорд. Прошу извинить за… — Он расправил плечи и нараспев произнес, словно выучил слова наизусть: — Я только хотел сказать, что лошадей напоили. Они готовы пуститься в обратный путь, милорд.

— Поставь их в конюшню.

— В конюшню? Однако, милорд, вы сами велели…

— Шелтон, — тихо сказал Дугал, вставая.

Слуга поспешно закрыл рот так, что щелкнули зубы, и поклонился.

— Конечно, милорд. Сейчас же отправлю их на конюшню. А как долго мы тут пробудем?

София замерла — Маклейн не сводил с нее пристального взгляда.

— Мне понадобится день-другой, чтобы осмотреть дом.

Слава Богу, подумала София. Значит, у нее будет время соблазнить его игрой в карты. Он поставит на кон дом… Однако у нее возникло смутное подозрение, что лучше бы он уехал прямо сейчас.

Прочь зловещее предчувствие! Нужно взять себя в руки. Видимо, когда дело касается любимого дома, она теряет способность рассуждать здраво.

— Разумеется, вам придется задержаться на два дня — или подольше, если вы хотите увидеть дом и все земли.

Маклейн взглянул на слугу:

— Итак, остаемся.

Плечи Шелтона поникли.

— Да, милорд.

Кинув осуждающий взгляд на девушку, он вышел.

София присела в реверансе и улыбнулась, храбро глядя Маклейну прямо в глаза. Затем с томной хрипотцой в голосе произнесла:

— Буду рада, если составите мне компанию, милорд.

Избитый трюк. Но какой действенный, чтобы привлечь внимание мужчины! По каким-то загадочным причинам псе они исправно на него попадаются. Маклейн не стал исключением. Зеленые глаза потемнели. Заинтригованный, он слегка подался вперед. Но… тут же опомнился, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Как холодно звучал его голос, когда он ответил:

— И мне будет приятно, мисс Макфарлин.

— До обеда еще полно времени. Может, нам прогуляться по саду или сыграть партию в карты? — Она улыбнулась.

— Неплохо бы. Но если я решил здесь заночевать, мне стоит переговорить со слугой насчет моей дорожной сумки. Полагаю, обед подают раньше, чем в городе?

— В семь.

— Отлично. — Он низко поклонился. — Значит, до вечера, мисс Макфарлин.

В ответ она присела, стараясь скрыть раздражение.

Глава 4

Идя в наступление, не сжигайте за собой мосты, пока не уверитесь наверняка, что идете нужным путем.

Рыжий покачал головой:

— Не нравится мне это!

Они находились в обширной кладовой по соседству с кухней, куда Мэри поспешно отправила Рыжего вместе со взятым взаймы фраком, как только он вернулся от сквайра. Увидев дочь, Рыжий набросился на нее с расспросами. Как появился Маклейн да о чем они говорили в библиотеке.

Маклейн расстался с ней два часа назад, отправив слугу принести вещи. Энгус проводил гостя в отведенную ему комнату.

София чуть не рассмеялась, когда он споткнулся о порог. Они с Энгусом хорошенько его расшатали! Еще лучше вышло, когда, входя в спальню, Маклейн порвал расшитый кружевами рукав, зацепившись за торчащий из косяка двери гвоздь.

София предполагала — сейчас он обрушит гнев на слуг и потребует немедленно все починить. Но он только всего лишь попросил у Энгуса молоток. Обезопасить себя от шатающихся досок и торчащих повсюду гвоздей. Что за бич поразил вдруг Макфарлин-Хаус?

К восторгу Софии, Энгус мрачно ответил, что во всей Шотландии не найти столько молотков, чтобы сладить с этой напастью.

Потом Энгус оставил гостя одного, и больше из его спальни не доносилось ни звука. Наверное, Маклейн спал. Хотя разве можно заснуть в такой сырой комнате, на бугристом матрасе, да еще когда камин жутко дымит?

Скорее всего, он сидит и проклинает злую судьбу, забросившую его в столь суровые условия. Вот бы хоть одним глазком посмотреть, как ему нравится ветхая кровать с переломанными пружинами, тощими подушками и дырявым одеялом — как раз для промозглой комнаты! Спальня ведь выходила на север, и ветер с той стороны дул немилосердно. И они понаделали щелей в оконных рамах.