Дженнифер Маккуистон - Лето возлюбленных

Ознакомительный фрагмент

– А разве ты не пойдешь с нами, мама? – спросила Пенелопа.

Кэролайн не могла винить сестру за попытку перетянуть мать на свою сторону, но они обе знали ответ на этот вопрос. Их мать вела жизнь отшельницы, и так было с тех пор, как умер их отец, хотя многократно повторяемые рассказы о лондонском прошлом и рисовали более веселую картину.

Глаза матери тревожно расширились.

– О нет, дорогая. Лорд Эйвери… в общем, я уверена, что его дочь имела в виду меня, посылая приглашение. – Она потерла пальцами висок, что было верным признаком начинающейся головной боли. – Честно говоря, я неважно себя чувствую. И потом, приглашение предполагает, что это молодежная вечеринка. Вы обе в том возрасте, который позволяет служить компаньонками друг другу. В конце концов, мы в Брайтоне, а не в Лондоне. Здесь правила не столь строгие.

В следующее мгновение она вышла, шурша юбками, сопровождаемая аурой возбуждения, которая казалась почти осязаемой. Возможно, она вспомнила единственный сезон, которым наслаждалась, прежде чем выйти замуж за их отца и переехать в Брайтон, или грезила о более счастливых днях до того, как умер отец, оставив их в благородной бедности. А может, она надеялась, что наконец нашелся волшебный ключик к будущему ее дочерей.

Что бы это ни было, у Кэролайн не хватило духа сказать матери, что это всего лишь фарс.

Пенелопа взяла свою чашку, одарив сестру извиняющейся улыбкой.

– Мне оч-ч-чень жаль, правда, но я никогда не была на званом обеде.

Кэролайн коротко кивнула в ответ. Она не винила сестру. Как и мать. Она даже не винила мисс Бакстер.

Она винила мистера Дермота. Неплохо сыграно. Этот хитрый тип словно видел, что творится у нее в голове, и умело пользовался ее уязвимостью.

Что ж, раз ситуация вырвалась из-под ее контроля, она пойдет на эту вечеринку. Причешет спутанные волосы и нацепит фальшивую улыбку. Вытерпит шепот за спиной и постарается защитить сестру от завуалированных уколов и скрытых оскорблений, к которым она уже начала привыкать за последние две недели.

Но вряд ли Кэролайн получит удовольствие от всего остального.

К тому времени, когда Дэвид проделал обратный путь по скалистому берегу и добрался до домов и отелей, тянувшихся вдоль набережной, он не желал ничего более возбуждающего, чем тихий вечер и обильный обед. Однако не успел и перешагнуть порог их роскошного номера в отеле «Бедфорд», как на него набросилась мать:

– Где ты был? – Она отставила поднос с нетронутой едой и кивком отослала горничную. – Ты весь вывозился, – заметила она, обеспокоенно глядя на него из-под ореола седеющих волос. – И опоздал.

Она подставила щеку, и Дэвид почтительно коснулся ее губами, ощутив сухость кожи. Ему нечего было возразить на характеристику, которую она дала его внешнему виду. Воротник его рубашки пропитался влагой и потом, а ветер, непрерывно утюживший пляж, обрамленный белыми меловыми скалами, припорошил лицо и одежду песком и пылью.

Но с «опоздал» он мог бы поспорить. Было шесть часов, и солнце высоко стояло в небе.

Дэвид уселся в кресло рядом с ее кроватью, устало положив ногу на ногу.

– Гулял. По твоему желанию, насколько я помню.

Мать откинулась на гору вышитых подушек, которые, подобно тем, что высились на его собственной постели в смежном номере, казалось, каждый час меняли цвет и форму. «Бедфорд» славился своим обслуживанием и роскошной обстановкой. На взгляд Дэвида, это выражалось главным образом в постоянной смене постельного белья. В любом случае это был не тот отель, который выбрал бы он.

Собственно, это вообще был не тот отель, который он мог себе позволить, но поскольку все устроил и оплатил его отец, Дэвид не собирался упрекать мать в излишней роскоши, если ей так удобно.

– Брайтон едва ли производит впечатление города, который может занять мужчину на шесть часов, не предлагая ничего более возбуждающего, чем прогулка, – заметила она. – Ты, случайно, не встретил кого-нибудь достойного внимания?

Дэвид подавил раздражение. Да, встретил, но посвящать в это мать не собирался. Она тут же начнет выпытывать всю подноготную несчастных Толбертсонов, включая происхождение, величину приданого девушки и, возможно, размер обуви – по всей вероятности, огромный, учитывая рост Кэролайн.

– Я предавался размышлениям, – сказал он, не желая отдавать Кэролайн на растерзание матери с ее матримониальными планами.

– Надеюсь, ты хотя бы задумался о том, чтобы встретить подходящую молодую леди. – Она сделала вид, что хмурится, но не смогла скрыть обнадеженную улыбку.

Дэвид поморщился от столь откровенного намека на желание матери увидеть его женатым. В попытке сменить тему разговора он бросил взгляд на нетронутую отбивную и увядшую горку салата на подносе, стоявшем рядом с кроватью. Доктор прописал ей усиленную диету, но как заставить мать есть?

– Ты заказала еду наверх? Я думал, мы пообедаем сегодня вместе.

– Ты забыл, что приглашен на обед, который устраивает дочь виконта Эйвери? – встревожилась баронесса. – У тебя осталось меньше часа, чтобы привести себя в порядок, переодеться и добраться до места.

Дэвид напрягся. Настойчивость матери начала действовать ему на нервы.

– Я не хочу оставлять тебя одну, пока ты не поправилась, – возразил он. – У тебя снова пропал аппетит?

– Если меня что и огорчает, так это то, что я покину этот мир, так и не дождавшись внуков.

Дэвид подался вперед, сложив пальцы домиком, и сухо возразил:

– У тебя есть внуки. В прошлый раз я насчитал троих. – Слава богу, его старший брат не стал уклоняться от своего долга по обеспечению продолжения рода.

– Я имела в виду твое потомство, – произнесла она жалобным тоном. – Ты пошел в меня внешностью и характером. Я хочу иметь хорошенькую белокурую внучку, прежде чем умру, но поскольку твой брат, похоже, способен производить на свет только мальчиков, мне приходится прибегать ко всем доступным способам.

Дэвид вздохнул.

– Ты еще не на смертном одре, мама. – По крайней мере, он надеялся на это.

Мать прижала руку к сердцу.

– Не твоими заботами. Клянусь, каждый раз, когда мы обсуждаем эту тему, у меня начинается сердцебиение. – Она выгнула бровь, устремив на него твердый взгляд, не вязавшийся с ее жалобным видом. – Дэвид, ты взрослый мужчина, герой войны, уважаемый гражданин Морега. И тем не менее все еще живешь под нашей крышей. Тебе не кажется, что пора хотя бы подумать о том, чтобы завести семью?

Нога Дэвида соскользнула с колена, громко стукнув об пол. Ему не доставляла удовольствия жизнь с родителям, как и любому уважающему себя мужчине, но он был вторым сыном, без состояния и титула. Военная карьера не принесла ему достатка, а инвестиции, которые он сделал, продав офицерский патент, еще не начали приносить дивиденды. Служба в качестве городского судьи была неплохим способом развеять скуку, грозившую свести с ума, но не предполагала жалованья.