Мыслящие машины Дженсена Хуанга: История Nvidia и мировой ИИ-революции - Стивен Витт

Гелсингер был не единственным, кто считал, что Хуангу просто повезло. Никто, даже Катандзаро, не предвидел грядущего объединения параллельных вычислений и нейросетей. Даже Аартса, прекрасно разбиравшегося (впрочем, как и многие другие) в технических аспектах обеих технологий, потрясала гармония этого сочетания. Две периферические области информатики, на развитие которых вечно не хватало денег и к которым промышленность и наука проявляли равнодушие, если не отвращение, внезапно слились в прекрасное нечто, движущееся в сторону искусственного разума. «Я не думал, что такая удача возможна, – говорит Аартс. – Не может быть, чтобы глубокое обучение оказалось настолько к месту просто потому, что Nvidia никогда им не занималась!»

Хуанг называет это «удачей, основанной на ви́дении». Дэлли же полагает, что успех компании в первую очередь обусловлен работоспособностью Хуанга. Даже сам Дэлли, у которого вряд ли бывает хоть одна свободная секунда, преклоняется перед нечеловеческими усилиями своего босса. «Все остальные тут только тем и занимаются, что пытаются смягчить требования Дженсена, – говорит он. – Я вообще не понимаю, когда он спит». «Его увлечения – это работа, просмотр электронной почты и… работа», – вторит ему Диркс.

Тем не менее усердно работать умеют многие. Йенс Хорстманн считает, что секрет Хуанга – в умении адаптироваться. «Я часто спрашиваю себя, как получилось, что мы, начиная вместе, с одинаковым IQ, пришли к столь разным результатам, – говорит он. – Как он смог не только построить эту поразительную компанию, но и собрать вокруг себя людей, которые буквально готовы умереть за него». Хорстманн думает, что Хуангу пришлось много раз меняться самому. Он вспоминает, как они вместе работали в LSI, где Хуанг корпел над симуляциями микросхем, бесконечно перебирая варианты в попытках найти наилучшее решение: «Сейчас он делает то же самое, только проектирует самого себя. Он не родился гениальным гендиректором, это не было ему на роду написано. Он сам превратил себя в лидера, просто представляя, каким должен быть. Он всего лишь решал задачу и решил ее».

Однако последнее слово остается за Моррисом Чангом. Он не считает, что успехом Хуанг обязан своему трудоголизму, который по меркам TSMC вряд ли намного выше среднего. И умение адаптироваться, на его взгляд, тоже ни при чем. Когда я разговаривал с Чангом, ему было уже девяносто два. Он сидел одетый в лиловый вязаный свитер, совершенно седой и абсолютно безмятежный перед впечатляющей абстрактной картиной. За семьдесят лет работы в корпоративном секторе на двух континентах Моррис видел все разновидности топ-менеджеров, существующие в мире. Его объяснение банально и не содержит никакой тайны: «Он просто умнее их всех».

Глава 21

Дженсен

Сотрудники Nvidia боготворили Хуанга, и я не мог их за это осуждать. Они стали богаты. Невероятно, сказочно богаты. И это он сделал их такими. Он взял нишевую технологию для гиков и превратил ее в главную вычислительную платформу своего времени. Они видели в Хуанге – простите, в Дженсене – не просто лидера, а настоящего пророка. Пророка, чьи предсказания сбывались. И каждый раз, когда он оказывался прав, сотрудникам казалось, будто на их банковских счетах появился еще один нолик.

Дженсен активно поддерживал культ своей личности. Речи, сеансы самокритики, доброжелательная болтовня, чередующаяся с оскорблениями, – все это помогало ему подчинять людей своей воле. Он создал уникальный личный бренд – и не только благодаря кожаным курткам. На протяжении большей части истории Nvidia все знали его как Джен-Суна, так звучит его тайваньское имя, но к 2023 году он решил стать просто Дженсеном. После смерти Стива Джобса в 2011 году место лидера-провидца с фирменным стилем, важное для американской культурной парадигмы, освободилось. К 2024 году казалось, что именно Дженсен может его занять.

Тем не менее в нем остается некая загадка. Даже если его разговорить, стоит держать ухо востро: у Дженсена есть масса историй из его жизни, но детали могут меняться от случая к случаю. Я понял, что цитировать его буквально – рискованное дело: если он что-то говорит, это не означает, что он в это верит. Поток мыслей способен унести его в любую сторону: он может внезапно без какой-либо связи с темой беседы заговорить о собачьей рвоте или мужской моде, вдруг начать обсуждать качество яиц в Denny's или любой другой предмет, пришедший ему в голову. Последовательность вообще не является его отличительной чертой: зачастую то, что выглядело как обдуманное мнение или остроумная фраза, на самом деле оказывалось спонтанным высказыванием, которое он позже и не вспомнит.

Дженсен частенько противоречит сам себе, иногда даже в рамках одного интервью. Он никогда не пытался быть адвокатом дьявола – ему просто нравится рассматривать идеи с разных сторон. «Он не хочет быть политиком, – говорит Хорстманн. – Он не старается донести какое-то единственное послание. Он обрабатывает информацию в реальном времени и может на какой-то период увлечься даже самой странной идеей». Вам кажется, что он произнес утверждение, а это были всего лишь мысли вслух.

Но если он начинал что-то повторять, стоило прислушаться. Когда какая-то идея по-настоящему захватывала Дженсена, она медленно набирала обороты в его голове на протяжении дней или даже недель. Она проникала в его речь и звучала на каждом совещании. Такие концепции, как «несуществующий миллиардный рынок» или «скорость света», не возникали у Дженсена внезапно – они появлялись как отшлифованные крупицы мудрости после долгих месяцев перемалывания в мельнице его разума. А появившись, так усердно вколачивались в головы сотрудников, что те порой начинали напоминать персонажей из «Маньчжурского кандидата», механически и с остекленевшим взглядом повторяя его постулаты. Даже те, кто уже много лет не работал в Nvidia, могли воспроизвести этот катехизис по памяти.

В этом была своя логика. Харизма Дженсена и его чувство юмора придавали любой ситуации непринужденность. Возможно, его стиль управления действительно представлял собой смесь хаоса и диктатуры, но по крайней мере с ним не было скучно. Один из сотрудников, покинувших Nvidia, вспоминает, как впервые оказался на презентации на новой работе. «Презентацию проводил генеральный директор, а я смотрел и думал: "Боже, а где же юмор? Это что, всегда так нудно?" – Он ерзал на стуле, а коллеги бросали на него недоуменные взгляды. – Потом я сказал им: "Ребята, вы даже не представляете, чего лишены!"»

Да, за Дженсеном действительно занятно наблюдать. В конце 2023 года я присутствовал на интервью, которое брал у него Хао Ко, главный архитектор штаб-квартиры Nvidia. Это происходило на шикарном курорте Западного побережья. Я прибыл до начала и застал их вдвоем. Они негромко беседовали, сидя лицом к океану.