Мыслящие машины Дженсена Хуанга: История Nvidia и мировой ИИ-революции - Стивен Витт
Спрос на карты Riva от Nvidia превысил производственные возможности европейского поставщика, и Хуанг начал искать других партнеров. По единодушному мнению, лучшим независимым производителем микросхем была Taiwan Semiconductor Manufacturing Corporation. В ее огромном заводском комплексе в Тайнане производилась значительная часть мирового объема кремниевых полупроводников. TSMC не занималась разработкой собственных чипов, она предоставляла производственные услуги таким клиентам, как Nvidia.
Развитие независимых производств, не связанных с разработчиками, способствовало волне инноваций в вычислительных технологиях, поскольку стартапы могли сфокусироваться на экспериментах с революционными технологиями. TSMC выполняла заказы с непревзойденной точностью и качеством, что обеспечивалось высочайшей дисциплиной на предприятии. Работники описывали корпоративную культуру в компании как «армейскую», а график работы был 9–9–6, то есть они трудились с девяти утра до девяти вечера шесть дней в неделю.
Хуангу не сразу удалось договориться с TSMC. Сначала он отправил руководству компании несколько голосовых сообщений, которые остались без ответа. Затем, не слишком надеясь на ответ, отправил письмо Моррису Чангу, генеральному директору компании. Через некоторое время в офисе Хуанга раздался звонок. Это случилось в конце рабочего дня, и многие сотрудники расслаблялись, закончив трудиться. «Кругом стоял шум, я снял трубку, но почти ничего не слышал из-за галдежа, – рассказывает Хуанг. – И тогда я крикнул: "Эй, ребята, потише, это Моррис!"» (Малаховски приводит другой вариант фразы Хуанга: «А ну заткнулись все, у меня Моррис Чанг на линии!»)
Вся жизнь Морриса Чанга была связана с производством полупроводников. Он родился в Китае в 1931 году и подростком эмигрировал в США. Много лет успешно работал в Texas Instruments, но в 1970-х годах не получил место в топ-менеджменте, на которое рассчитывал, – по мнению некоторых, из-за расовых предрассудков. После этого он переехал на Тайвань и возглавил TSMC, которая под его руководством стала крупнейшей технологической корпорацией Азии.
Чанг сразу проникся симпатией к Хуангу. «Они были очень маленькой компанией фактически на грани банкротства, – вспоминает Чанг. – А я был уже в возрасте и управлял намного более крупной организацией. Но он показался мне таким открытым и искренним! И общался так непринужденно». Вскоре они заключили контракт.
У Чанга и Хуанга было много общего. Оба были китайскими иммигрантами и работали в технологическом секторе, который тогда практически всецело контролировался белыми мужчинами. Несмотря на то что азиатские сотрудники оставляли значительную часть работников технологических компаний Кремниевой долины, их практически не было на руководящих должностях. (По данным на 2010 год, доля американцев азиатского происхождения в корпоративном менеджменте составляла всего 0,3%, хотя среди квалифицированных рабочих в США их было более 5%. Консультант по менеджменту Джейн Хён называет это явление «бамбуковый потолок».) Когда я спросил об этом Хуанга, он отмахнулся, дав понять, что вопросы идентичности его не слишком волнуют. «Да, я был единственным гендиректором-китайцем в то время, – сказал он, – но никогда особо об этом не задумывался. Да и сейчас не задумываюсь». Чанг вообще отказался обсуждать эту тему.
Сотрудничество с TSMC имело критическое значение для долгосрочного успеха Nvidia, но чуть не закончилось провалом, едва начавшись. В начале 1998 года из-за производственной ошибки во многих микросхемах возникали короткие замыкания. Эта ошибка опять едва не погубила Nvidia, поскольку компания вложила значительные средства в производство этой партии. Более половины чипов пришлось списать, и Nvidia удалось спастись, лишь продав часть акций своим партнерам-производителям. «Мы тогда снова оказались на грани банкротства, – вспоминает Диркс. – Я не преувеличиваю».
Со временем отношения между Nvidia и TSMC стали чрезвычайно выгодными для обеих сторон, особенно по мере усложнения чипов Nvidia. Для Хуанга это сотрудничество имело и личное значение: он смог вернуться на Тайвань, где не был с детства. Впервые оказавшись на фабрике TSMC в конце 1990-х, Хуанг попал в одно из самых стерильных мест на планете. Надев бахилы, перчатки и шапочку, он вошел в воздушный душ, встал на липкий коврик и поднял руки. Комбинезон развевался на ветру, пока расположенный вверху вентилятор сдувал пух, волосы и пыль. Пройдя через шлюз, он попал в производственный цех, в который сквозь решетчатый потолок постоянно поступал поток воздуха.
Здесь находились священные светопечатные машины, наносящие узоры на зеркальные кремниевые пластины. Никто не смел притронуться к ним, ведь процесс был настолько деликатным, что даже колебания пола, вызванные шагами, могли его нарушить. После нескольких недель послойной обработки пластины разрезались на отдельные чипы пилкой с алмазным напылением, а потом отправлялись на упаковку. В хороший год фабрики TSMC производили десятки миллионов чипов.
Покинув предприятие, Хуанг отправлялся на знаменитые ночные рынки, чтобы насладиться любимой с детства тайваньской кухней. Он свободно владел языком и вполне мог сойти за местного, хотя мало что помнил о Тайване, за исключением одного случая, врезавшегося в память. В четырехлетнем возрасте он однажды подошел слишком близко к уличному торговцу, чистящему нож, и тот нечаянно порезал его щеку. Шрам остался на всю жизнь.
Как бы ни были велики его слава и богатство, Хуанг никогда не упускал возможности посетить ночные рынки. Приезжая на Тайвань, он непременно угощался традиционным местным блюдом – говяжьим супом с лапшой. Лучше всего его есть, примостившись на пластмассовом стуле на обочине оживленной улицы. Ковыряя одноразовыми палочками тушеные говяжьи ребра и горчицу, Хуанг представлял союз его разношерстной американской команды с великой тайваньской девой[6].
Разработчики «железа» постоянно разочаровывали Джона Кармака. Он был ведущим программистом при создании Doom и Quake, настоящим виртуозом кода, и очень придирчиво относился к качеству графических процессоров, от которых зависел успех его игр-бестселлеров. Для освещения коридоров космической станции в игре большинство программистов использовали бы стандартные алгоритмы, но команда Кармака придумала собственный подход, изменив внутреннюю структуру базовых переменных. Для этого ему пришлось работать с потоком информации буквально на уровне единиц и нолей. Один из свидетелей его работы назвал ее «самым прекрасным кодом, который когда-либо существовал».
Кармак был худощавым блондином, не блиставшим навыками общения. Говорил он быстро и слегка гнусаво, время от времени перемежая свои технические комментарии задумчивым мычанием. Погрузившись в работу, он мог трудиться
