Ядвига Войцеховская - По ту сторону стаи

   Закрывая дверь, я вижу, как он стаскивает сапоги и ложится на кушетку, накрываясь подбитым мехом плащом. А муха всё бьётся и бьётся в окно, отлетая подальше для разбега, а затем шлёпаясь о прозрачную преграду и в очередной раз падая на подоконник.

   Подвалы похожи на подземелья замка Макрайан. Запах крови, страха и немытого тела. Пол и лестница в бурых пятнах. В пространстве висит гул голосов, который мы слышим даже из-за двери.

   - Ты берёшь правую сторону, я - левую, - говорю Лене, передёргивая затвор. Обычный человеческий автомат. Я подбираю верхнюю юбку и заправляю её за пояс. Просто привычка. Ботинки не будут потом скользить по мокрому полу - вот хорошо, - а туфли скользили всегда. Но я, к счастью, больше не умею носить туфли. Разучилась. Надо же, как удобно... - Ну что, поехали?

   ...Полукровая мразь... Повылезала изо всех щелей, как крысы из нор... Не надо было этого делать... Смещать равновесие... И не надо было нарушать Закон о Закрытости... И засвечиваться перед человечьими ублюдками... Как я люблю смотреть на тебя в этом зелёном платье... Оно так идёт тебе... Как никакой другой цвет, разве только крови... И засвечиваться перед чёртовыми человечьими ублюдками... За человека... За чёртова человека... Пули высекают искры, ударяясь о камни... За чёртова грёбаного человека... Полукровая шваль... Не стоило этого делать... Восхитительная штука смерть... За грёбаного человека...

   ..."У меня монитор накрылся..."

   ... Смерть...

   ..."Я чуть не наделал в штаны, как последний..."

   ... Смерть...

   ..."Какой дьявол тебе там снится?"

   ... Смерть...

   ..."Уходи, я сказал, или я сам сверну твою дурацкую башку..."

   ... За грёбаного человека... За человека из МОЕЙ СТАИ...

   ... Моей, чёрт подери, стаи... Моей...

   Звенящая тишина в воздухе, пропитанном запахом крови. Опять звенящая.

   И только я и она. И всё.

   Прядь волос падает ей на глаза, и она дует на эту прядь, но напрасно. Раздражённо вытирает руки о подол, - какой знакомый жест - и заправляет волосы за ухо. Единственная в моей жизни женщина, только что превратившая вместе со мной в груды мёртвой плоти десятки чёртовых ублюдков. А сейчас так же спокойно, как и я, курящая сигарету, а прямо передо мной - её блестящие глаза, в которых плещется безумие и голод.

   Зелёное платье так идёт тебе... Зелёное платье кровавой ведьмы из шотландских гор, которые сделали нас самими собой...

   А тишина вокруг продолжает звенеть, беззвучно, бесплотно. Интересно, а у этих недоносков были души? И что это такое - сама душа? Я знаю, что у меня её уже нет, но что же тогда так болит внутри, когда я вспоминаю о Джои? О чёртовом грёбаном человеке, я, дочь древней Семьи, ведущая свой род со времён основания мира?

   - Посыльный... господина Мастера Круга, - говорит вдруг Лена. И презрительно усмехается. Подменыш, в чью голову вбивали свод обязанностей как минимум личного курьера Фэрли - потому что он одет в форменную ливрею, - в отличие от самого Фэрли, не будет отворачиваться от кровавых луж, боясь сблевать. "Всё, что ты хочешь", - сказал он. Берти... Политик и дипломат, недаром он получил когда-то прекрасное образование. Чёртовы утгардские убийцы - не про него. Знал, конечно, что увидит. Посыльный, оскальзываясь на мокром от крови полу, бежит к нам. Верно, что-то срочное.

   Но нет. Проще. Просто переворот. Очередной виток спирали. И где-то там, совсем рядом, люди в потёртой коже, бьющие наотмашь и пихающие лицом к стене. Только мне уже - всё равно. Умереть. Убить. Стоять и курить сигарету, с наслаждением вдыхая дым с примесью развеянной в воздухе протоплазмы. И снова убить. И снова умирать каждый раз самой - от наслаждения этой неземной болью...

   Я смотрю на свою руку. На ней - простенькое обручальное кольцо, исцарапанный золотой ободок, который ждал меня, лёжа на трюмо в Близзард-Холле. Я не надела кольца с бриллиантом. Это просто ключ. Просто дорога. Дальний путь, который мне предстоит - далеко - а, может, близко - за стекло, где ледяные бездушные волны бьются о скалы и зовут меня. Такую же бездушную, как эти волны, и звёзды над ними. Зовут домой.

   И Лена вдруг понимает.

   - Ты уходишь туда? - спрашивает она.

   - Почему "ты"? Мы уходим, Легран, - отвечаю я, и она крепко сжимает мою руку, больше не говоря ни слова. Зачем, когда и так понятно, что мы связаны до конца времён. Я, Легран, хозяин, наверное, кто-то ещё, может, когда-нибудь тот же Дориш... - и кровь, и смерть, и пепел. Навсегда.

   В вестибюле раздаётся какой-то грохот, и становится ясно, что и эта дверь вот-вот слетит с петель, снесённая взрывчаткой. Либо обычным выстрелом из гранатомёта. Меня прямо преследуют двери, захлопывающиеся за мной, как ловушки, а потом выкидывающие подобные коленца.

   - Ну, что, опять вне закона, Близзард? - спрашивает Лена и - ненормальная, милая моя - счастливо улыбается.

   - Опять, Легран, - я оглядываюсь на вход в подвалы, с удовольствием представляя перекошенные от ненависти лица тех, кто через минуту будет здесь. И, - вот странно, - совершенно равнодушно размышляя о том, сработает или нет кольцо из платины с бриллиантом, которое на самом деле и символ, и знак, и дорога. Оно должно сделать то, что теперь не под силу простому ключу: пробить прозрачную грань между этим миром и Межзеркальем, - а, даже если и не сработает, ведь мы прорвёмся, правда? Как прорывались всегда, всю свою жизнь.

   - Десять тысяч монет золотом, - ехидно сообщает мне матовая поверхность сквозного зеркала, уже начинающая наливаться красным; я усмехаюсь и поворачиваю кольцо. Грани камня, острые, словно лезвие ножа, проворачиваются в скважине с мелодичным звоном - и зеркало вспыхивает, расступаясь...

   Треск поленьев в очаге - огромном, как пещера. Языки пламени вырываются наружу и лижут каменную стену, оставляя чёрные полосы копоти. Тут нечему гореть - один голый камень, шершавый, холодный. Меня столько раз ставили лицом к стене, лицом к стене, лицом к стене... чёртовой холодной стене крепости Утгард. Хорошо, нет, не чёртовой - просто холодной стене крепости Утгард. Моего дома.

   Шелест страниц, жёлтых, готовых рассыпаться от времени. Мне почему-то кажется, что такого же цвета и объявления Сектора, которые были в моём далёком-далёком прошлом. Значит, такие же они и сейчас. Там, в мире вне зеркал.

   - На самом деле тебе нужны эти объявления, - хозяин отрывается от страницы и придерживает её пальцем. - С каждого угла, с каждого забора - "Разыскивается..." Награда. Твой портрет. Всё, как положено.

   - Ведь я хорошо выгляжу, Милорд? - в шутку спрашиваю я, поднимая голову.

   - Не переживу, если они взяли какую-нибудь идиотскую фотографию, - откликается Лена.