Фрэнсис Вилсон - Апостол зла

— Похоже, что это он.

Порывшись в сумочке, вытащила потрепанную фотографию и протянула Биллу. Колени его подогнулись, когда он взглянул на хрупкого, смуглого, симпатичного подростка, больше похожего на Сару, чем на Рафа.

— Это он, — хрипло шепнул Билл.

— Что он сделал? — тихо спросила Кэрол.

Билл едва мог стоять, не то что говорить. Все еще крепко держа в руках фото, он попятился и нашел, куда сесть. Раф — сын Кэрол? Но Вейер сказал, что Раф какой-то бессмертный злой дух, настоящее имя которого — Расалом.

— Пусть лучше мне кто-нибудь все объяснит, — попросил он.

Вейер закрыл дверь, оставив сиделку в спальне жены, и они вчетвером уселись в гостиной. Кэрол познакомили с Ренни. Билл заметил, что детектив озадачен не меньше его самого.

— Прошлой ночью я рассказал вам о Расаломе, — начал Вейер. — Он был убит — по крайней мере, тогда так казалось, — в сорок первом году, в местечке под названием Кип в Трансильванских Альпах.

— Кто его убил? — спросил Ренни. С точки зрения Билла, совершенно естественный вопрос, который и должен интересовать копа.

— Я, — сказал Вейер. — И тогда сила, которой я долго служил, отпустила меня, и я решил, что все наконец кончено. За последние несколько десятилетий мне удалось по кусочкам собрать воедино картину последующих событий. Получается, что в момент смерти Расалома доктор Родерик Хенли успешно вырастил здесь, в Нью-Йорке, свой собственный клон. По неизвестным причинам, может быть, из-за каких-то уникальных особенностей этого клона, Расалом получил возможность вселиться в тело младенца, который впоследствии стал Джеймсом Стивенсом.

Имя это, словно нож, пронзило Билла.

— Стало быть, это правда? — сказал Билл, глядя на Кэрол. — Вся эта болтовня, что Джим — клон, правда?

Кэрол кивнула.

— Да. Правда.

— Но Расалом не мог управлять телом клона, — продолжал Вейер. — Он мог использовать его как сосуд для хранения своей жизненной силы, и ничего больше. Он угодил в западню, оказавшись бессильным пленником тела Джима Стивенса — до тех пор, пока Джим не станет отцом ребенка. Когда это произошло, он, в самый момент зачатия, обрел новую жизнь.

— Вся эта болтовня об антихристе, — пробормотал Билл, вспоминая жуткую смерть Джима и преследование Кэрол, которое начали «избранные».

Кэрол беспомощно, почти извиняясь, пожала плечами.

— В сущности, я никогда не верила ничему, что говорила о моем ребенке тетушка Грейс и вместе с ней все эти жуткие люди. Поэтому и сбежала с Ионой в Арканзас, где родился Джимми. Первые несколько месяцев он был совершенно нормальным младенцем, но скоро я стала подозревать, что с ним происходит нечто странное, нечто… зловещее. Я объясняла эти подозрения всем тем кошмаром, который пережила, когда носила его, всеми чудовищными вещами, которые про него говорили, предрекая, что он будет антихристом, и прочее в том же духе. Но через какое-то время поняла — Джимми, без всяких сомнений, не нормальный ребенок. Физически он рос и развивался нормально, но умственно и морально не походил ни на одного ребенка в мире.

Она умолкла, и Билл заметил, что ее бьет дрожь.

— А именно? — уточнил он.

Неотрывно глядя в потолок, в угол, она коротко поведала о пятнадцати годах, прожитых рядом с ребенком, который в действительности никогда не был ребенком и никогда не нуждался в родителях.

— В конце концов, в пятнадцать лет он ушел от меня. После его ухода я раздала оставшийся капитал благотворительным заведениям — мне не нужны были эти деньги — и вернулась в Нью-Йорк. Встретила одного человека, мы поженились. Вот так я… устроилась. Мистер Вейер связался со мной несколько лет назад. Мы встретились и поговорили о Джимми. Не знаю, верю ли я, что Джимми — тот самый Расалом, о котором он толкует, но и не скажу, что не верю. Это объясняет многие ужасы, происходившие с момента его зачатия. — Она посмотрела на Ренни, потом на Билла. — А вам что он сделал?

Билл рассказал Кэрол о Саре и о том, что она сотворила с Дэнни пять лет назад, рассказал ей о Рафе и о том, как он исковеркал Лизл, и о том, что они сделали с Эвом.

— Только мистер Вейер не думает, что они были его настоящей мишенью, — заключил он. — Он полагает, что Раф, или кто бы он ни был, вредит мне. Может ли это быть?

Кэрол кивнула.

— Он ненавидит тебя.

Билл на миг потерял дар речи.

— Меня? Что ж я мог ему сделать?

— Ты едва не убил его.

Билл, замерев, слушал, а она говорила, напомнив ему о своей неудачной попытке соблазнить его тогда, в особняке Хенли, и о том, чем закончилась эта попытка, когда она чуть не выкинула ребенка, не зная, что носит его.

— Он тогда мог погибнуть, — объяснила она, — и винит в этом тебя, Билл.

— Меня? Но я не имею к этому…

— Вы имеете к этому самое прямое отношение, — заявил Вейер. — Миссис Трис рассказывала мне о том случае. Мне ясно, что Расалом руководил ею из чрева, толкнув на такую несвойственную ей попытку. И именно то, что вы не уступили, сдержали обет — не важно, что Бога, которому вы его дали, не существует, — предпочли следовать тем путем, который избрали для себя в жизни, к той цели, которую считали верной, довело дело до выкидыша. — Он печально покачал головой. — Какая жестокая ирония судьбы, что вы сами вовремя доставили ее в больницу, чтобы спасти ребенка. Ибо этот самый ребенок вернулся, чтобы разбить вашу жизнь.

Разум Билла восстал против того, что он слышал.

— Он сотворил это с Дэнни из-за того, что я отказался от Кэрол? И привязался к Лизл по той же причине?

— Я убежден также, что это он наслал огонь на дом ваших родителей, — сказал Вейер. — Не случайно они погибли в тот самый день, что и ваш друг Джим Стивенс. Он послал вам предупреждение. Вы все время были его подлинной целью, отец Райан. Вы угрожали ему, а он ничего не прощает.

— Они ведь ни в чем не повинны!

— Но пригодились Расалому. Подумайте: вы уже дали обет бедности, безбрачия и послушания. Он не мог разорить вас или убить вашу жену и детей и избрал иную линию атаки.

— Почему же он просто не уничтожил меня?

— Это было бы слишком быстро. Он не может довольствоваться этим. Даже из физической боли он извлекает лишь малую долю того, что дают ему муки душевные, страх, ненависть, неуверенность в себе. Он задался целью уничтожить вас изнутри. И с этой целью лишил вас системы жизнеобеспечения — семьи, друзей, свободы, религиозного ордена, Бога, даже подлинной вашей личности. Он хотел, чтобы вы усомнились в себе, усомнились в достоинстве своей жизни, в том, что ее следует продолжать и что она еще когда-нибудь принесет пользу. Он разрушил все, что придавало смысл вашему существованию, что сделало вас тем, кто вы есть, надеясь, что вы откажетесь от своих ценностей и утонете в сомнениях, в нищете, в жалости к самому себе. Он надеялся, что потом вы совершите последний акт отчаяния — самоубийство. Он почти преуспел в этом пять лет назад, но вы устояли. И вот он вернулся, чтобы завершить свое дело.