Алексей Тарасенко - Бедный Енох

Азазел, наблюдавший за этим, стоя слева от меня долго уговаривал меня дать приказ на наступление наших основных сил, но я считал, что еще не время. Я считал, что врагу надо дать возможность ощутить свою победу, начать торжествовать — и тогда ударить, чтобы он, ошарашенный, был бы так сломлен душой, чтобы и сопротивляться не смел.

Меня так же смущал Люцифер, ухмыляющийся и довольный, наблюдавший за мной. Я боялся показать ему, что спокоен и уверен в победе — еще немного и враг будет сломлен и уничтожен.

Но Азазел не выдержал, и, не смотря на мои окрики, стремглав бросился на помощь братьям, появившись в самой гуще темных и начав бой с ними в одиночку. Он яростно набросился на противника, повергая десятки и обращая в бегство сотни, но, будучи в одиночестве быстро оказался окруженным. Попытки пробиться к своим, стоящим плотным, все уменьшающимся кольцом Азазелу не удались. Братья, бросившиеся ему на выручку из кольца так же погибли.

— Он погибнет — закричал мне тогда Гавриил, мой помощник, дававший сигналы в трубу — если сейчас не выступить — братьев, взявших на себя всю тяжесть битвы не останется! Погибнет так же славный Азазел!

— Хорошо! — отвечаю я тогда Гавриилу — труби, Гавриил, труби! Хуже уже не будет!

И Гавриил вострубил, и по зову его трубы тут же явились несметные тысячи светлых ангелов, и, быстро охватив врага в кольцо, повергли того в бегство.

Громко возгласив, испуганный Люцифер, бросив свое знамя, стремглав бросился к земле, призывая своих приспешников последовать за ним. Битва была выиграна в считанные минуты, но я посчитал, что этого недостаточно.

Ко мне со всех сторон подлетают посыльные, и я приказываю преследовать спасающегося противника. Когда же мне сообщили, что он уже на земле — говорю, чтобы преследовали его и на земле. Уже беззащитных, опустошенных, сломленных и не сопротивляющихся «темных» братья уничтожили несколько тысяч, и, как я этого хотел, уничтожили бы их всех до единого, если бы не указ Всевышнего — остановить избиение.

Покорный воле Господа, я, подождав еще время, говорю Гавриилу, чтобы он трубил «отбой».

Тогда братья, вернувшись от земли, встав в многотысячный круг, создали из своих щитов помост, и, поставив на него Азазеля, долго и громко провозглашали его имя, как того, кто, по их мнению, заслуживал всяких почестей от них, как главный победитель и как тот, благодаря которому была выиграна не только эта битва, но и те, что были ранее.

Того же, кто долго просиживал в размышлениях о ведении боя, как его организовать, чтобы выбить у врага победу никто не вспомнил.

Победив Сатану, братья, первым из которых был Азазел, обращали свои взоры к Господу, ожидая, как им казалось, заслуженных ими почестей, похвал и, наконец, долгожданного отдыха.

ГЛАВА I.ХХIII

Уже дома, поздно-поздно вечером я звоню Фетисову с обычного, не мобильного телефона.

Да, я побаиваюсь прослушки и поэтому звоню с городского телефона, впрочем, понимая, что при желании Комитет мог и его поставить на прослушивание. Опасаясь же чего-либо такого, я прошу Фетисова со мной встретиться назавтра. Фетисов соглашается, приглашая меня вместе с ним заглянуть в один ресторан на ужин после работы:

— Я как раз буду в ваших краях в это время — говорит он мне.

Фетисов внимательно выслушал мой рассказ про Пашкевича, чупакабру и вообще — про мое пребывание под Екатеринбургом, часто согласно покачивая головой, а пару раз даже такое случилось, что он как будто начинал говорить, но когда я замолкал, ожидая, что теперь начнет он — он вдруг передумывал и просил меня продолжать. Тем не менее вскоре z выговорился и тогда наступила очередь Фетисова:

— Значит вы, Андрей, помогли Пашкевичу уничтожить чупакабру? Это похвально, вам это удалось! Впрочем, труды ваши напрасны, как мне представляется — ну, эти, скажем так, духи, вновь соберутся, и пошлют за ним новую чупакабру. Делов-то! Удивляюсь вам, конечно — после того, как он пытался похитить вашу душу…

— Кстати, а вы не скажете мне — зачем это нужно? Ну, я про похищение души. — Спрашиваю я у Фетисова.

— Заказчики, скажем так, те, кто просил Пашкевича это сделать — потом стали бы вашу душу, скажем так, истязать.

— Зачем?

— Ну, чтобы заставить вас сделать что-то, что им нужно.

— И что же им нужно? Вы не в курсе?

— В курсе. Просто, как я уже говорил, насколько я понимаю, вы будете вспоминать это фрагментами, как будто мозаику разглядывать — вплоть до того момента, пока не вспомните все. Пока, скажем образно, не увидите всей картины целиком. И помогать как-то этому процессу бесполезно. Точно. Если я вам и попытаюсь что-то подсказать — вы это сочтете сумасшествием, и совершенно искреннее, от всего сердца не примете правдивую в общем-то информацию.

— Ну, хорошо, положим — далее я расспрашиваю Фетисова о Сестре:

— С ней тоже ничего особенного, Андрей, я о ней вам уже говорил. Другое дело — вы говорили, будто она обращалась к вам мужским голосом…

— Да, таким, знаете, странным, будто он из пустой бочки доносился. И такой еще был… ну… мужской-мужской, знаете ли, грубый такой.

— Хм — Фетисов нахмурил лоб, но потом, подумав, продолжил — это означает, Андрей, что кто-то, я знаю, кто, но пока вы сами его не вспомнили, вряд ли вам поможет, если я скажу, кто, использует тушку вашей бывшей подружки-лесбиянки для того, чтобы заняться вами. Ведь, как я понял, этот кто-то говорил вам, что займется вами после Пашкевича?

— Да…

— Ну вот.

— То есть, вы хотите сказать, что кто-то вселился в тело Сестры?

— Да. Пока душа, неприкаянная, находится в каком-нибудь сосуде, типа того, что вы видели у Пашкевича, когда встречались в этом комплексе, на… Брестской.

— И как там?

— В сосудике? Поверьте мне — темно и тоскливо.

— Ужас. И что мне теперь делать?

— Что делать? Все оставить пока так, как есть. Вы видели, чтобы Сестра мелькала где-нибудь вокруг вас?

— Пока нет.

— Вот и славно! Эти самые персоналии, использующие вашу бывшую девушку, уверяю вас, не посмеют на вас натравить ее, то есть того, кто в ней, пока вы в городе, пока вокруг вас столько народу. Конспирация, знаете ли! Духи, уверяю вас, строго следят за тем, чтобы не засветить своих методов перед людьми.

— Ну хорошо. И что дальше?

— Дальше просто ждите моего звонка, я все понял, и когда все приготовлю — я вам позвоню. Вы помните все наши договоренности насчет того, чтобы вы были на связи?

— Свято помню!

— Ну вот. А ну-ка, Андрей, позвоните мне на телефон с вашего по нажатию одной кнопки.