Вольфганг Хольбайн - Книга мёртвых

— Ты должен это сделать, — тихо, но очень серьезно произнес Говард. — Нам нужно выяснить, что здесь произошло, причем как можно быстрее.

Мое сознание еще противилось этой мысли, но на самом деле я понимал, что Говард прав. Миссис Педигрю была нашей единственной свидетельницей, только она могла сказать нам, кто совершил этот погром, а самое главное — что произошло с Присциллой. Неохотно кивнув, я вытянул руку и коснулся пальцами ее глаз и лба, а затем сосредоточился. В этот раз мне было легче установить телепатический контакт, чем обычно, поскольку сознание медсестры уже ускользало в темные пределы небытия и не сопротивлялось моему воздействию, как это инстинктивно происходит у здоровых людей. Но в то же время все обстояло намного хуже, чем я предполагал.

Сперва я почувствовал лишь глубокую холодную боль, боль не физическую, странную и непонятную. Затем я ощутил притяжение. Что-то черное и невероятно сильное пыталось овладеть моим сознанием, засасывая его в себя. Мне стало зябко. Отпрянув, я заблокировал влияние водоворота смерти на мое сознание и вновь установил контакт с умирающей. На этот раз я увидел какие-то образы, но они вращались передо мной в безумном калейдоскопе видений: картины ее юности, банальные мгновения жизни, первый день в школе, первый любовник, разочарование, настолько огромное, что она решила изменить всю свою жизнь. Всего за пару мгновений передо мной быстро, словно в пляске святого Витта, пронеслась вся жизнь умирающей женщины, но не в хронологическом порядке. Видения и образы лились в меня нескончаемым потоком. Пожалуй, это был самый ужасный момент в моей жизни. Я переживал смерть другого человека.

Изо всех сил пытаясь отогнать от себя ужас и освободиться от хватки холодных рук сестры сна, я сосредоточился на последних ее воспоминаниях. Поначалу я почувствовал боль, неописуемое страдание и ожидание смерти. Она лежала здесь и ждала, когда же все закончится. Нападение произошло вскоре после того, как я вышел из гостиницы. Возможно, оно было направлено против меня, а эта бедная женщина и ни в чем не повинный посыльный умерли вместо меня.

Сосредоточившись, я внушил слабеющей миссис Педигрю мысль о том, что ей нужно вспомнить о происшедшем здесь. Мне не до конца удалось считать ее память — я видел лишь поток образов и не связанных друг с другом впечатлений, а вместе с ними — страх и леденящий душу ужас, изливавшиеся в мое сознание. Медсестра заснула у постели Присциллы вскоре после того, как я ушел. Ее разбудили шум из соседней комнаты, приглушенный крик и треск сломанной мебели. Что-то огромное и зеленое взломало дверь. Эта фигура была настолько абсурдна, что миссис Педигрю, парализованная ужасом, даже не могла кричать.

Затем следовали лишь обрывки воспоминаний, из которых я с трудом сумел воссоздать картину случившегося. Ужасное создание ударило мисс Педигрю, и она беспомощно наблюдала за тем, как это зеленое чудовище, впав в безумие, громит комнату. Чудовище подняло Присциллу с кровати и прошло вместе с ней сквозь толщу стены.

Когда я дошел до этого момента в ее воспоминаниях, телепатический контакт между нами прервался. Тело миссис Педигрю изогнулось и обмякло в моих руках — женщина испустила последний вздох. Внезапно я понял, что лишь мое магическое вмешательство удерживало ее от смерти.

— Кто-то идет, — сообщил Рольф. — Вам лучше поторопиться.

Говард кивнул.

— Задержи его, — сказал он, не глядя на Рольфа. — Итак, Боб, что же здесь произошло? Кто это сделал? — Он широким жестом обвел комнату.

— Какая-то… женщина, — запнувшись, ответил я. — Но в то же время и не женщина. Это была… — Я попытался подыскать подходящие слова и нашел их, но просто не мог произнести вслух.

— Что ты хочешь сказать, Роберт? — поторопил меня Говард. — Это была женщина или нет?

— Да, речь идет о женщине, — прошептал я. — Но о женщине… из металла.

— Что? — опешил Говард.

— Из металла, — беспомощно подтвердил я. — Как статуя, понимаешь? Ее одежда, волосы, кожа, лицо… все это было металлическим. Но она двигалась. Она… она была живой. И выглядела она… странно.

Мне трудно было объяснить на словах, что здесь произошло. Мрачная энергия, пробравшаяся в мою душу из сознания умирающей, до сих пор заставляла меня дрожать всем телом. «Если то была смерть, то приятным процессом это не назовешь», — в ужасе подумал я.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что она странно выглядела? — переспросил Говард. — Опиши ее.

— Она была… большая, — помедлив, ответил я. — Где-то около двух метров ростом, мне кажется. И зеленая как трава. На ней было что-то вроде тоги. А в правой руке она держала металлический факел. Еще у нее был странный головной убор.

— Что-то вроде нимба? — Глаза Говарда округлились. — С треугольными шипами, символизирующими лучи света, так?

— Точно. — Я растерянно кивнул. — А ты откуда знаешь?

— Неужели ты не догадываешься, что ты только что описал, Роберт? — помолчав, спросил Говард.

И в этот момент я все понял.

За время моего отсутствия я многое успел позабыть о Нью-Йорке. Но было тут кое-что, известное каждому, кто хоть раз побывал в этом городе. Я почувствовал, как у меня волосы становятся дыбом, и истерично хихикнул.

— Статуя Свободы, — прошептал я.

Ник Лэндерс швырнул свою седьмую сигарету в темную воду рядом с волнорезом и, сдавленно ругнувшись, раз в тридцатый за последние полчаса поднял крышку своих карманных часов. И что себе этот идиот Брайдовски думает, заставляя его столько ждать? В конце концов, он сам предложил Лэндерсу встретиться здесь, и он же первый нагреет руки на этом дельце.

Лысый поляк, который по официальным данным владел не очень-то прибыльным ломбардом на краю портового района, на самом деле был одним из крупнейших скупщиков краденого в Нью-Йорке. Как всегда, он получит львиную долю прибыли, в отличие от Ника и всех остальных, кому перепадет не больше четырех-пяти сотен долларов на человека — довольно скромная сумма, учитывая тот риск, на который они шли. Все они знали, что их могли поймать и посадить в тюрьму по меньшей мере лет на десять. Нью-йоркские судьи не очень-то жаловали грабителей. Не следовало забывать и о том, что Лэндерса могли поймать тут с сумкой, набитой награбленным барахлом. Каким бы пустынным ни был порт сейчас, полиция прекрасно знала, что в это время тут встречаются те, кто не любит проворачивать сделки официально.

Еще раз выругавшись, Лэндерс полез за следующей сигаретой, но, к своему разочарованию, обнаружил, что пачка пуста. Разозлившись еще больше, он осмотрелся и вскоре нашел то, что искал: кто-то выбросил окурок, которого хватит еще на две-три затяжки. Дрожащими руками достав спички, Лэндерс зажег сигарету и опять повернулся к воде. Уже сгустились сумерки. С моря веяло ночной прохладой. Вдалеке виднелись темные очертания кораблей. Огромные трех- и четырехмачтовики вызывали у Лэндерса мысли о дальних странах, красивых городах и плотно набитых кошельках чужеземцев. Однажды он поднимется на борт одного из таких кораблей и отправится путешествовать, но произойдет это через какое-то время, когда он награбит достаточно, чтобы оплатить билет на корабль.