Вольфганг Хольбайн - Цикл Дегона. Книга 1. Бог-амфибия

— Я не могу этого сделать, — возразил лже-Баннерманн.

Отмахнувшись, я повторил:

— Вы можете это сделать. Я сам когда-то открывал такие врата. А я — ничто по сравнению с вами. Я чувствую вашу силу, не забывайте об этом.

Существо, принявшее облик Баннерманна, пронзительно посмотрело на меня, и я смутился.

— Вы правы, — внезапно сказал лже-Баннерманн. — Я мог бы открыть врата. Но они все равно почувствуют это. И придут сюда.

— Тогда я задержу их, — невольно вырвалось у меня.

Лже-Баннерманн рассмеялся.

— Вы? Один-единственный человек против пятерых?

— Этим займемся мы с Макгилликадди и его четырьмя друзьями, — подтвердил я.

— Послушайте, Крейвен, — крякнул Макгилликадди. — Если вы думаете, что я с моими парнями…

— Я думаю, — резко перебил его я, — что вы заинтересованы в том, чтобы убраться отсюда. — Я смерил его холодным взглядом и добавил: — У вас есть выбор, Макгилликадди. Вы можете помочь мне и таким образом дать шанс на выживание всем остальным и себе самому. Но вы можете остаться здесь и отсчитывать минуты до того момента, когда корабль обрушится в воронку, или до тех пор, пока не появится Шеннон и не перережет вам глотку. Итак, выбирайте.

Макгилликадди побледнел.

— Это шантаж, — промямлил он. — Вы знаете, что у нас нет шансов. По крайней мере, против этих людей.

— Я не скажу, что наши шансы велики, — твердо произнес я. — Но у нас есть вот это. — Я поднял руку, в которой сжимал ПЕЧАТЬ, и посмотрел на лже-Баннерманна.

Тот кивнул.

— Странная вы раса, — внезапно сказало существо. — Ты боролся с богами, чтобы спасти свою жизнь, а теперь готов отдать ее ради других, тех, кого ты даже не знаешь.

— Может быть, в этом и состоит различие между нашими расами, — пробормотал я. — Ну так как, вы нам поможете?

Существо в теле Баннерманна вздохнуло.

— Да, — сказало оно. — Но ты ведь знаешь, что тебе предстоит бороться не только с людьми? Сила, которая уничтожит этот корабль, не знает жалости. Даже я не могу сдержать ее.

— Я понимаю, — ответил я. — У нас есть два часа. Этого более чем достаточно, чтобы провести людей сквозь врата. А что произойдет потом… увидим.

— Да, увидим, — ответил лже-Баннерманн, и только я понял, что он имел в виду.

— Он нашел ее, — сказал Шеннон.

С оставшимися четырьмя воинами он находился в небольшой постройке без окон на носу корабля. Взявшись за руки, они сидели на полу с поджатыми ногами, так что их соприкасавшиеся тела образовывали неправильную фигуру с пятью углами. Но самым важным сейчас было то, что они соединили свои разумы, создав центр пульсирующей силы, и направили взоры во чрево корабля. В результате Шеннон видел то, что происходит в небольшой комнате на другом конце «Дагона», так же отчетливо, как будто он сам находился там.

Вместе с ним это видели и другие воины. Шеннон почувствовал их ужас, когда они глазами Роберта Крейвена увидели истинный облик демона.

— Шайтан! — вырвалось у одного из мужчин.

— Молчи! — строго сказал Шеннон. — Нас это не касается.

Воин поднял голову, и в его взгляде зажглось упрямство.

— Но у них есть ПЕЧАТЬ! — сердито воскликнул он. — Чего мы ждем? Давайте заберем ее!

Шеннон хотел возразить, но понял: что бы он ни сказал сейчас, это лишь разожжет недоверие воинов. Кивнув, он отпустил пальцы драконоборцев, сидевших справа и слева от него, и встал. Беззвучно, словно тени, поднялись и другие воины.

— Давайте подождем, — спокойно произнес Шеннон, когда первый драконоборец собрался выйти из комнаты. — У нас еще есть время до уничтожения корабля. Пускай он спасет как можно больше людей.

— Зачем? — Воин, который возразил Шеннону в самом начале, непонимающе уставился на юношу. — Наш приказ состоит в том, чтобы забрать ПЕЧАТЬ.

— Сын колдуна передаст ее мне, — ответил Шеннон. — Он дал мне слово.

— Да какое нам дело до жизни всех остальных! — выдохнул драконоборец. — Пускай подыхают. Ты становишься мягкосердечным, Шеннон. Возможно, Некрон ошибся, назначив командиром тебя.

Рука воина опустилась на рукоять меча, и Шеннон понял эту молчаливую угрозу.

— Ты прав, Карим, — согласился он. — Пойдем.

На этот раз все действительно выглядело как настоящий исход. Люди, поднявшиеся на борт «Дагона», взяли с собой лишь самое необходимое — то, что могли унести, поскольку они беззаветно верили своему богу. Верили в то, что в новом, обещанном им мире у них будет все. Я видел страх на лицах тех, кто проходил между лже-Баннерманном и Дженнифер на середину комнаты и становился в центр загоревшейся ярким светом пентаграммы.

Даже на меня весь этот процесс производил путающее впечатление. Все происходило быстро и почти беззвучно: яркая вспышка света, волна жара — и центр пентаграммы в одно мгновение пустел, а тело, находившееся там, дематериализовывалось, чтобы появиться далеко-далеко отсюда, по ту сторону всех надежд. Лже-Баннерманн пообещал перенести их обратно в Фирт-Лахлайн, в родное селение, из которого они ушли, и я знал, что он сдержит свое обещание.

Я также знал, что Фирт-Лахлайн — место, лишенное надежды, полное разочарования, горечи и пустоты, — уже не будет прежним. Жители Фирт-Лахлайна всеми фибрами своей души верили в то, что обещал им Дагон. Они вручили ему свои жизни и свое будущее, а получили взамен ложь.

— Они идут, — внезапно сказал лже-Баннерманн.

Он стоял у врат, выпрямившись и замерев на месте, будто статуя, в странной, неестественной позе. Его лоб покрылся капельками пота, а глаза лихорадочно блестели. Когда он говорил, его губы почти не шевелились. Я чувствовал, как ему трудно удерживать врата, используя лишь свою силу воли: нужное в этот момент напряжение превосходило силы даже столь могущественного существа. По крайней мере, я на это надеялся.

Конечно же, я не воображал, будто моя духовная сила сопоставима с духовной силой этого существа. Я не был особо искусен в том, чтобы закрывать свой разум от чужого воздействия и пытаться спрятать свои истинные мысли и мотивы за маской чего-то банального, не имеющего большого значения. Возможно, я был способен обмануть подобным образом Дагона, который, несмотря ни на что, был лишь человеком, научившимся подчинять себе сверхъестественные силы, но вряд ли я мог обмануть существо, которое забралось в тело Баннерманна.

И все же это был мой единственный шанс. И единственный шанс двухсот мужчин, женщин и детей, которые проходили мимо меня, выстроившись в очередь, и один за другим исчезали в огненных объятиях врат.