Гильермо Дель Торо - Штам. Начало

— Сэр… они преследуют меня…

И вот тут его взгляд сместился с Палмера на невероятно высокую фигуру, которая возвышалась у того за спиной. Пистолет выскользнул из руки господина Фицуильяма и упал на плитки пола. Кровь разом отлила от лица, господин Фицуильям покачнулся, как иной раз покачивается канатоходец, идущий по натянутой струне, и плюхнулся на колени.

Следом появились обращенные. Вампиры в самой разной одежде, от деловых костюмов до кожанок готов и джинсов и ветровок папарацци. Все вонючие, измазанные после ночевки в земле. Они ворвались во внутренний дворик, будто собаки, созванные неслышным для уха человека свистком.

Возглавлял их сам Боливар, истощенный, практически облысевший, в черном халате. Будучи вампиром первого поколения, в превращении из человека он прошел дальше остальных: кожа — алебастр, подсвеченный изнутри, глаза — мертвые луны.

Рядом с ним стояла фанатка, которой пуля господина Фицуильяма попала в лицо. Разнесла скулу, отхватила пол-уха, но фанатка скалилась в злобной ухмылке.

Остальные толпились позади, не сводя с Владыки черных глаз. В них читались восторг и обожание.

«Дети».

Палмера — он стоял перед ними, между ними и Владыкой — полностью игнорировали. Своим присутствием Владыка заставил их забыть обо всем. Более всего они напоминали язычников, стоящих перед святилищем.

Господин Фицуильям оставался на коленях, словно не мог подняться.

Владыка заговорил, и Палмер понял, что слова обращены исключительно к нему.

«Ты привез меня сюда. Не собираешься взглянуть?»

Однажды Палмер видел Владыку. В темном подвале на другом континенте. Смутно… и при этом достаточно ясно. Образ этот больше никогда не покидал его.

Но теперь ничего другого не оставалось. Палмер закрыл глаза, чтобы собраться с духом, открыл и приказал себе повернуться, рискуя ослепнуть, как при взгляде на солнце.

Его глаза поднялись от груди Владыки к…

…его лицу.

Жуть — и… слава.

Нечестивость — и… великолепие.

Дикость — и… святость.

От немыслимого ужаса лицо Палмера вытянулось и превратилось в маску страха, но потом уголки его плотно сомкнутых, стиснутых губ приподнялись, и маску прорезала торжествующая улыбка.

Отвратительное и… запредельное совершенство.

Се, Владыка ваш.

Улица Келтон, Вудсайд, Куинс

Келли быстро пересекла гостиную, с чистой одеждой и батарейками в руках, прошла позади Матта и Зака, которые смотрели новости.

— Мы уезжаем. — Келли уложила все в сумку, стоявшую на стуле.

Матт повернулся к ней с улыбкой, но Келли сейчас было не до улыбок.

— Да ладно тебе, детка, — сказал он.

— Разве ты меня не слушал?

— Слушал. И очень внимательно. — Он поднялся со стула. — Послушай, Кел, твой бывший муж делает это не впервые. Бросает гранату в нашу счастливую жизнь. Разве ты этого не видишь? Будь что-то серьезное, государство сообщило бы нам об этом.

— Да, разумеется. Выборные лица никогда не лгут. — Она ринулась к стенному шкафу в прихожей, чтобы достать пустые чемоданы и собранную дорожную сумку, которую держала там, следуя рекомендациям Управления по чрезвычайным ситуациям муниципалитета Нью-Йорка, — на случай срочной эвакуации. В сумке лежали бутылки с водой, мюсли, батончики, радиоприемник «Грюндик» AM/FM/УКВ с динамо-машиной, вечный фонарик Фарадея, аптечка первой помощи, сто долларов в мелких купюрах и копии всех важных документов в водонепроницаемом пакете.

— Для тебя его слова — пророчество, которое не может не реализоваться, — продолжил Матт, последовав за ней. — Разве ты не видишь? Он тебя знает. Знает, на какие надо нажимать кнопки. Вот почему и совместная жизнь у вас не сложилась.

Келли нырнула в глубь стенного шкафа, отбросила две теннисные ракетки, которые попали под руку. Одна ударила Матта по ноге, за то, что он посмел так говорить в присутствии Зака.

— Все не так. Я ему верю.

— Его разыскивают. У него нервный срыв. Все так называемые гении отличаются хрупкой психикой. Как подсолнухи, которые ты постоянно пытаешься вырастить у забора. Головки у них слишком большие, вот и падают под собственным весом. — Келли вышвырнула из шкафа зимний ботинок, но Матт отбил его, прежде чем получил болезненный удар по голени. — Дело в тебе, ты знаешь. Это же патология. Он не может тебя отпустить. Все затеяно для того, чтобы держать тебя на коротком поводке.

Келли развернулась и посмотрела на Матта из-под пальто и шуб.

— Ты действительно такой бестолковый?

— Мужчины не любят что-либо терять. Они не сдаются.

Келли попятилась, вытаскивая большой чемодан.

— Поэтому ты не хочешь ехать?

— Я не могу уехать, потому что должен идти на работу. Если бы придуманный твоим мужем очередной конец света мог послужить уважительной причиной для того, чтобы увильнуть от назначенной инвентаризации, я бы уехал, поверь мне. Но в реальном мире, если ты не выходишь на работу, тебя увольняют.

Келли повернулась к Матту, раздраженная его упрямством.

— Эф сказал — уезжать. Никогда раньше он так себя не вел, никогда так не говорил. Это реальная угроза.

— Всего лишь истерия, связанная с затмением. Об этом говорили по телевизору. Люди сходят с ума. Если бы я собирался покинуть Нью-Йорк из-за местных психов, то сделал бы это давным-давно. — Матт протянул руки к ее плечам. Келли поначалу стряхнула их, потом позволила ему на мгновение прижать к себе. — Я буду время от времени наведываться в отдел электроники, включать телевизор, смотреть, что происходит. Но мир продолжает вертеться, так? Для тех из нас, у кого есть реальная работа. Я хочу сказать… ты собираешься завтра пропустить занятия?

Келли понимала, что ее ученики могут пострадать, но превыше всего она ставила Зака.

— Может, они отменят занятия на несколько дней. Если на то пошло, сегодня очень многие не пришли в школу…

— Это же дети, Кел. Грипп.

— Я думаю, это затмение, — подал голос Зак. — Фред Фэлин сказал мне об этом в школе. У всех, кто смотрел на луну без очков, изжарились мозги.

— С каких это пор ты увлекаешься зомби? — спросила Келли.

— Они уже здесь, — ответил мальчик. — Мы должны готовиться к тому, чтобы дать им отпор. Могу поспорить, вы не знаете, что необходимо иметь под рукой, чтобы пережить вторжение зомби.

Келли промолчала.

— Сдаюсь, — признал Матт.

— Мачете и вертолет.

— Мачете? — Матт покачал головой. — Я бы предпочел дробовик.

— Неправильно. Мачете не нужно перезаряжать.