Николас Конде - Щупальца веры

Но мальчик не отвечал.

Кэл дал ему пощечину. Сперва по левой щеке, а потом по правой.

Тимми Хаккет завопил.

— Кэл! Прекрати! — Тори поспешно залезла в палатку.

Кэл снова еще сильнее шлепнул мальчика, еще раз, еще.

Тори схватила Кэла за плечи, чтобы остановить его. Но он продолжал. Он был взбешен.

Внезапно Крис открыл глаза, у него был изумленный взгляд и широко раскрытые от потрясения глаза. Минуту мальчик был спокоен, затем начал стонать и хныкать. Кэл обнял его, прижал свое лицо к его. Затем Крис стал плакать.

— Все в порядке, Орех. Теперь все в порядке, все в порядке, — нежно сказал Кэл, запустив свои пальцы в волосы сына.

— Все в порядке.

— Дай его мне, — сказала Тори.

— Нет, ему нужен я! — резко отрезал Кэл. Он взял дрожащего мальчика на руки, понес его через сад в квартиру. Кэл сел на диван и, держа ребенка на коленях, укачивал его, как младенца, пока тот не успокоился.

Тори хлопотала над Тимми Хаккетом, который отказался оставаться один в палатке. Она перенесла его спальный мешок в комнату Криса, уложила его там, а затем вернулась в гостиную.

— Могу я теперь взять его? — спросила она, протягивая руки в сторону лежащего ничком Криса. Он снова спал.

Кэл кивнул.

Тори унесла Криса в его комнату.

Кэл сидел на диване. Что с ним случилось?

Он отшлепал Криса, он просто избил его. Чтобы разбудить, или в наказание за сновидение…

Тори вернулась и села на другой край дивана.

— Ну что, Кэл? — спросила она. — Ты был… казалось, будто ты хотел избить Криса.

— В какой-то момент я потерял рассудок, — признался он, глядя прямо перед собой. — Когда я понял, что они им тоже овладели.

— Им?

— Он сказал «Шанго», Тори. Он во сне разговаривал с Шанго. Разве ты не понимаешь, что это значит? — Он повернулся к ней и схватил за руку. — Боги овладели им так же, как они это сделали со мной.

— О чем ты говоришь, Кэл? Может, Крис и в самом деле произнес во сне имя одного из богов, но он мог это услышать от тебя.

— Я никогда не разговаривал с ним ни о чем подобном.

— Может быть, ты оставил свои записи на столе… или тот дневник, о котором ты мне говорил. Крис мог прочесть это имя там. — Ее голос звучал глухо и неуверенно.

— Нет, — сказал Кэл. — Я бы хотел, чтобы это так просто объяснялось, но это не так. Это ничуть не легче объяснить, чем заклинания, которые ты делала, или одержимость. Когда я сталкивался с этими вещами, когда происходили чудеса, — я не хотел в них верить. Но под конец у меня не было выбора. И теперь мне приходится верить в то, что… боги овладели Крисом, они разговаривают с ним.

— Из-за того, что Крис назвал во сне это имя? Кэл, ты знаешь, что Крис был очень огорчен смертью матери, это не первый его ночной кошмар…

— И разговаривал со своей матерью… Я знаю. И все это теперь имеет смысл, я имею в виду как часть плана. Лори, ее дух был… чем-то вроде связного, готовящего Криса к тому, чтобы быть призванным.

— Призванным? Что ты…

— Послушай, Тори, пожалуйста. Когда я только начинал изучать религию, Оскар Сезин сказал мне, что это не было простой случайностью. Он сказал мне, что боги избрали меня для выполнения некоей миссии и все происходит в соответствии с этим предначертанием. Даже смерть Лори — из-за чего я оказался здесь, свободным, чтобы влюбиться в тебя, — была предопределена судьбой. Позднее ты тоже сказала что-то похожее: что нам было предназначено встретить друг друга. Я тогда отвергал все это — мысль о том, что история спланирована и что все определяется судьбой, роком или кармой. И я по-прежнему пытаюсь противиться этому, но вряд ли смогу и дальше противостоять. Теперь я видел и знаю, что события контролируются. Я слышу, как Крис разговаривает с богом, я знаю, что именно за ним они охотятся все это время с тех пор, как он наткнулся на это жертвоприношение в парке. Я знаю, что причина того, что я начал изучать эту религию, заключалась в том, что меня заставили изучать ее. Меня подвели к тому, чтобы я понял это и был готов отдать богам то, что они потребуют.

Он почувствовал, как паника в его голосе нарастала, и понял, что и Тори тоже это услышала. Он пристально взглянул на нее, но не нашел никакого понимания, ни единого признака того, что она поняла его и согласилась с ним.

Она очень спокойно спросила:

— Что, по-твоему, боги хотят от тебя, Кэл?

— Разве ты не видишь? Они хотят Криса. Его жизнь. Они хотят от меня, чтобы я согласился принести в жертву Криса.

Произнесенные им слова ошеломили его самого, и он ужаснулся тому, что говорил. От произнесенного Крисом во сне имени до веры в то, что боги требуют жизнь его ребенка, — огромная пропасть, подобная расстоянию между здравым смыслом и безумием.

Он напряженно посмотрел на Тори и увидел на ее лице замешательство и неверие, но увидел и решимость быть с ним, что бы ни случилось.

Кэл сильно сжал ей руку.

— Может быть, мы должны увезти Криса из города, — сказал он. В его голосе слышалось нарастающее отчаяние. — Может быть, я должен… должен увезти его отсюда. Мы поедем…

Он замолчал, уставившись в одну точку. Разумеется, сама мысль о бегстве была нелепа. От чего он собирается убегать? Неужели он на самом деле поверил в то, что боги могут отнять у него сына?

Она положила свою руку на его.

— Кэл?

Он поднял глаза.

— Кэл, я поеду с тобой, куда бы ты ни поехал. Я сделаю все, что ты захочешь. Но я не думаю, что, уехав из города, мы решим этот вопрос. Ты должен… поверить в то, что с Крисом ничего не произойдет. Я уверена, что должен существовать кто-то в этой религии,

кто скажет тебе, что все в порядке, что не о чем беспокоиться.

Кэл медленно поднял голову и вздохнул. Он почувствовал, что улыбка появилась на его губах; это была печальная улыбка, в которой ирония смешалась с признанием своего бессилия. Некогда он полагал, что может излечить ее от религиозных предрассудков, а теперь начинал верить не только в то, что ее суеверия оказались правдой, но и в то, что они оказались намного более могущественными, чем она сама это утверждала, — более могущественными и более зловещими.

Может, он все это выдумал? Может, это было просто его разыгравшееся воображение? Он снова наклонился к ней.

— Помоги мне, — сказал он, чувствуя себя опустошенным, — помоги мне, Тори. Помоги мне спасти Криса.

Она долго сидела, молча держа его руку, и испытующе смотрела ему в глаза. Наконец сказала:

— Ты просто скажи мне, что ты хочешь, чтобы я для тебя сделала.

Глава 33

На следующее утро он сидел в своем кабинете и размышлял — это было единственное, что он мог делать.