Наташа Мостерт - Сезон ведьмовства

Он отстранился, взял ее лицо в свои ладони и посмотрел в прекрасные миндалевидные глаза. Что скрывается в их изумрудной глубине? Чувства, образы, миры, о которых он может только догадываться. Он любит Минналуш. Он прочел дневник и окунулся в самые сокровенные ее мысли, но даже если проживет с ней бок о бок до самой смерти, она все равно останется загадкой, непостижимой тайной. Ее дух витает в недосягаемых высях…

— Береги себя.

— Хорошо, — кивнула Минналуш. — Оставайся у телефона.

Она двинулась к выходу. Габриель проводил ее взглядом.

— Минналуш…

Она нерешительно остановилась.

— Посмотри на меня.

Минналуш медленно обернулась.

— Я тебя люблю.

Ее лицо озарилось такой очаровательной улыбкой, что у Габриеля сладко заныло сердце. Он знал, что запомнит этот миг навсегда. Ночь за окном, свет настольной лампы, отбрасывающий тени, и женщина у дверей, бледным лицом и светящимися волосами напоминающая ангела.

— Я тоже тебя люблю.

Сверкнув улыбкой, она исчезла.

Телефон настойчиво звонил. Габриель проснулся и рывком вскочил. За окном уже рассвело, но небо затянули унылые серые тучи. Сколько он проспал? Габриель сгреб трубку и крикнул:

— Минналуш?

Сперва на другом конце было тихо, затем в трубке послышался голос Фрэнки:

— Нет, это я, и, похоже, мы можем больше не тревожиться из-за этой сучки.

Габриель уже открыл рот, чтобы возмутиться, но тут до него дошло: Фрэнки не знает о том, что произошло сегодняшней ночью, и до сих пор считает Минналуш убийцей. Он приподнялся на локте и постарался сосредоточиться.

— В каком смысле?

— Она мертва.

Габриель ошеломленно выдохнул. У него закружилась голова, острая боль пронзила грудь. Он попытался что-то сказать, но язык не слушался.

— Да, — торжествующе продолжала Фрэнки. — Я прямо-таки глазам не поверила, когда открыла газету. Можешь сам убедиться, статья напечатана в утреннем выпуске «Ивнинг стандард». Как пишут, она упала с лестницы у себя дома и свернула шею. Справедливое возмездие, правда? Габриель, ты меня слышишь?

Он не стал терять время на одевание, быстро накинул пальто и сунул в ботинки босые ноги. Руки так сильно тряслись, что он никак не мог завязать шнурки и в конце концов просто запихал их за отвороты ботинок. Габриель помчался по лестнице, безмолвно повторяя лишь одно слово: Нет! Нет! Нет! Может, Фрэнки ошиблась и Минналуш только ранена. Нет. Нет…

Мальчишка-продавец в газетном киоске вытаращил глаза, когда Габриель схватил газету, бросил на прилавок пятифунтовую купюру и умчался, не дожидаясь сдачи.

Он нашел то, что искал, на двенадцатой странице в разделе «Городские новости». Коротенькая статья состояла всего из двух абзацев:

36-летняя Минналуш Монк трагически погибла сегодня рано утром у себя дома в Челси. Причина смерти — нарушение дыхательной функции и перелом шейных позвонков вследствие падения с лестницы. Мисс Монк была широко известна своей благотворительной деятельностью. Несчастный случай произошел на глазах ее старшей сестры Морриган Монк, любительницы экстремальных видов спорта. В настоящее время Морриган Монк находится в состоянии шока, врачи оказывают ей медицинскую помощь.

Каждый день в Британии происходит около тысячи падений с различных видов лестниц. Три-четыре из них заканчиваются летальным исходом. Причины падений самые разнообразные, но главные среди них — плохое зрение, недостаточное освещение или употребление спиртных напитков.

ГЛАВА 36

С серого неба временами сыпал дождь. Габриеля била крупная дрожь, лицо саднило от холода. Он простоял на углу почти час, но о том, чтобы уйти, даже не думал. Все его внимание было приковано к большому дому из красного кирпича на другой стороне улицы.

Было пять часов вечера, над городом уже сгустились сумерки. В окнах почти всех соседских домов зажегся свет, только Монк-хаус был погружен во тьму. Голубые хризантемы в больших кадках на крыльце поникли, словно за ними некому было ухаживать. На широких ступенях, всегда чисто выметенных, скопились сухие листья и грязь. Между резными решетками полуоткрытых кованых ворот застряла обертка от шоколада. Дом выглядел опустевшим. Габриель, однако, знал, что это не так. Он чувствовал, что внутри кто-то есть, чувствовал ее присутствие.

Жестокий холод усиливался. Руки и ноги Габриеля, непроизвольно боровшегося с дрожью, начало сводить судорогой. Несколько капель дождя упало ему на лицо, ветер трепал шарф.

Габриель подул на замерзшие ладони, быстро пересек улицу и настежь распахнул ворота. Перепрыгивая сразу через две ступеньки, он взбежал на крыльцо и не раздумывая нажал кнопку звонка.

Никто не ответил.

Тяжелые бархатные шторы в окне нижнего этажа были раздвинуты, его закрывали лишь старомодные тюлевые занавески. Через щель посередине виднелась комната, а в глубине коридора — элегантный изгиб лестницы.

На Габриеля нахлынули воспоминания. Его первый легальный визит в Монк-хаус… Он стоял у подножия лестницы, восхищаясь изящной работой. Рядом с ним — очаровательная Минналуш в легком летнем платье. Тогда она еще сказала: «Обожаю лестницы. Наверное, я не смогла бы обходиться без лестницы в доме. Мне кажется, это непременный домашний атрибут всякого, кто стремится прожить интересную жизнь».

На мгновение Габриель зажмурился. Боль воспоминания пронзила его с такой силой, что он невольно приложил ладонь к груди. Перед его мысленным взором встал другой образ: женщина падает с лестницы, пальцы, словно бледные лепестки, беспомощно хватаются за перила, но тщетно, она продолжает падать, катиться вниз — мелькают руки, ноги, рыжие волосы, белая шея изогнута под нелепым углом…

Габриель раскрыл глаза и прерывисто задышал. Отвернулся от окна, вновь нажал на кнопку звонка и удерживал ее целых пять секунд.

Тишина. Никого. Может быть, он ошибся и она все-таки уехала…

Боковым зрением Габриель уловил тень движения и резко повернул голову. Она сдвинула тюлевую занавеску в сторону и теперь стояла на фоне темного окна, будто картина в идеальной раме. Бледное лицо, платье, руки; волосы черной лентой спадают на плечо.

Она безучастно смотрела на него из-за стекла.

— Морриган, открой! — крикнул Габриель погромче, чтобы она услышала.

Она едва заметно качнула головой.

— Открой. Мне нужно поговорить с тобой.

Никакой реакции. Под глазами Морриган лежали темные круги. Она стояла неподвижно, как восковая фигура в музее.