Вольфганг Хольбайн - Сердце волка

— Кто были эти парни?

— А я откуда знаю? — огрызнулся Уайт.

Но этот ответ слетел с его уст скорее машинально. Через секунду он покачал головой, пожал плечами и уже более спокойно сказал:

— Я этого и вправду не знаю.

— Так же как не знаете и того, кто напал на женщину из Управления по делам молодежи?

— Как они выглядели? — Уайт пропустил последний вопрос Штефана мимо ушей. — Я имею в виду тех двоих парней. Вы могли бы их опознать?

— Я могу лишь утверждать, что действительно их не знаю, — ответил Штефан. — Для меня они просто какие-то неизвестные мне парни.

Он присел на край кровати и взял Ребекку за руку. Она не ответила на его прикосновение, но так пристально посмотрела на него, что он почувствовал ее взгляд почти физически.

— Они были высокого роста или низкого, блондины, брюнеты? — В голосе Уайта зазвучали интонации профессионала, а от американского акцента не осталось и следа. — Североевропейского или южноевропейского типа?

Штефан ответил не сразу. Вначале он напряг свою память так сильно, как только мог. Лицо одного из парней он видел довольно отчетливо, однако это длилось какое-то мгновение, к тому же Штефан в тот момент очень испугался за свою жизнь. Часто бывает так, что человек изо всех сил пытается что-то вспомнить, но от этого картинки в его памяти отнюдь не становятся четче, а его сознание, подчиняясь настоятельному требованию вспомнить какие-то события, обращается за помощью к воображению, и то охотно добавляет к воспоминаниям детали, которых в действительности и в помине не было.

— Они были… темноволосыми, — наконец сказал Штефан. — Вроде бы.

— Да, не густо! — констатировал Уайт. — Но все же лучше, чем ничего. Возможно, позже вам удастся вспомнить какие-нибудь детали, когда придете в себя. Значит, говорите, темные волосы…

Штефан кивнул.

— Темными были только волосы или… они вообще были… смуглыми?

— Смуглыми?

— Южноевропейский тип. Что-то вроде хорватов. Или же они были светлолицыми, как русские?

Штефан вдруг перепугался, услышав, что Ребекка шумно вздохнула. А еще через миг она так сильно вздрогнула, что ее кровать задрожала.

— Барков? — пробормотала она. — Вы… вы хотите сказать, что… что это могут быть люди Баркова?

Уайт секунд десять молча, без всякого выражения смотрел на нее. Затем он, тоже сильно вздрогнув, покачал головой и выдавил из себя настолько неестественную улыбку, что она даже могла показаться вполне естественной.

— Вряд ли, — сказал он. — Зачем бы им это делать?

— А почему бы и нет? — резким тоном возразила Ребекка. — В конце концов, мы укокошили их главаря.

— В таком случае они явились бы сюда по мою душу, а не по вашу, — ответил Уайт.

— А кто вам сказал, что они прибыли сюда не по вашу душу?

— Если бы им нужен был я, то я бы это знал, — пояснил Уайт.

Он начал нервно ходить по комнате взад-вперед. У Штефана мелькнула мысль, что такое поведение Уайта не очень-то согласуется с его показной самоуверенностью.

И тут Штефан, словно пытаясь в чем-то убедить самого себя, неожиданно сказал:

— А может, это действительно было всего лишь совпадение.

— Глупости! — возразила Ребекка. — Таких совпадений не бывает.

— Тогда… этому может быть еще одно объяснение, — сказал Штефан, запинаясь.

Штефана терзали сомнения, однако ему почему-то казалось, что если он сейчас не расскажет Ребекке — а заодно и Уайту, хотя Штефан и сомневался, что тому следует это знать, — буквально все, то, пожалуй, совершит роковую ошибку.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ребекка.

Она забрала из его ладони свою руку и попеременно смотрела то на Штефана, то на Уайта. Штефан подумал, что, наверное, трудно было определить, на кого из них она смотрела более враждебно.

Он глубоко вздохнул и рассказал Ребекке и Уайту о визите Сони. Они оба слушали его молча, а Штефан украдкой внимательно наблюдал за Уайтом. Он рассказал им не все, умолчав о жутком инциденте в подземном гараже, о своем посещении медсестры Дануты и о том, что услышал от нее.

— А почему я узнаю обо всем этом только сейчас? — враждебно спросила Ребекка, после того как Штефан закончил свой рассказ.

Агрессивность ее тона поначалу возмутила Штефана, но уже в следующий миг он осознал, что она направлена не конкретно против него: над Евой нависла опасность, и Ребекка, словно ежик, инстинктивно выпустила свои колючки во все стороны.

— А что, мне нужно было об этом рассказывать в присутствии Дорна?

— Он все равно об этом узнает, — вмешался Уайт. — Если эта ваша… как ее зовут?

— Соня.

— Ну да, Соня. Если она обратится в соответствующие инстанции, то Дорну не составит труда выяснить и все остальное. А это было бы совсем некстати.

— Вы должны ее остановить, — сказала Ребекка.

Уайт усмехнулся:

— Я? Почему это вам вдруг пришло в голову, что я могу это сделать?

— Хотя бы потому, что лично я лежу на этой кровати и скорее мертва, чем жива, — ответила Ребекка. — И потому, что мы помогли вам совершить то гнусное убийство. А еще потому, что сегодня кто-то пытался убить Штефана. Вам не кажется, что вы перед нами в долгу?

Уайт вздохнул:

— Я же вам говорил, что не следует брать с собой этого ребенка.

— Я не позволю командовать мной всяким там убийцам! — возмутилась Ребекка.

Уайт никак не отреагировал на ее слова, а Штефан бросил на жену укоряющий взгляд. Он, конечно, был с ней солидарен, однако Уайт мог им еще пригодиться.

— Я займусь этой проблемой, — пообещал Уайт, повернувшись к Штефану. — Быть может, вам просто не повезло и вы нарвались на парочку крайне агрессивных автохулиганов. Если это не так, то я попытаюсь выяснить, что к чему. — Он посмотрел на Ребекку. — Кроме того, я на всякий случай направлю сюда человека, который позаботится о вашей безопасности.

— Спасибо! Как-нибудь обойдусь! — эти слова прозвучали резко.

Уайт хотел что-то сказать, но передумал и ограничился лишь тем, что пожал плечами. С Ребеккой в этот момент явно не было смысла о чем-то спорить. Правду говоря, с ней не было смысла о чем-то спорить уже недели две — с тех самых пор, как они вернулись из Боснии.

— Мне пора, — сказал Уайт, взглянув на часы. — Я пришлю кого-нибудь подежурить тут.

Штефан вернулся домой с наступлением темноты. Он так и не поехал к Дорну, а еще несколько часов пробыл у Ребекки и покинул больницу лишь после того, как Ребекка в буквальном смысле слова вытолкала его из своей палаты. Человек, которого Уайт обещал прислать для обеспечения безопасности Ребекки, так и не появился.