Маркус Хайц - Ритуал

— Я тебя убью!!! — рычал он. — Никто меня не удержит!!!

Один прут вырвался из кладки, оставшиеся Антуан затряс еще сильнее и победно расхохотался.

Собравшись с духом, Жан поднял свое оружие и вонзил серебряный клинок в руку Антуана, но тот все не отходил от решетки, поэтому он колол и колол, пока оборотень не отступил. По лесенке поспешно спустился бледный как смерть Пьер, держа наготове мушкет с серебряными пулями.

— Я буду убивать всех, кого найду. А виноваты будете вы, — рыча, пообещал им Антуан и забился в самый дальний угол. Тихонько заскрипело и захрустело, когда его тело полностью обратилось в человеческое. Он отвратительно стонал и кряхтел, наконец упал на бок, все его туловище затряслось, чтобы с него слетели последние шерстинки. После он лежал без движения и через несколько минут уснул от усталости.

Проскользнув в камеру, Жан оглушил его дубиной, чтобы повергнуть в более продолжительное беспамятство. После чего они с Пьером заковали его в цепи и починили поврежденные крепления, которые на сей раз загнали в кладку еще глубже, а затем тихонько поднялись наверх.

Перед уходом Жан подмешал Антуану в питьевую воду сильный успокоительный настой, который выварил из белладонны, а несколько капель аккуратно влил в рот. Так он мог быть уверен, что еще два дня сын не придет в себя. До тех пор строительный раствор в кладке затвердеет.

— Как ты думаешь, его вообще возможно спасти? — тихо и печально спросил Пьер, когда в предрассветный час они поднялись на поверхность, чтобы проверить самочувствие Малески.

В ответ Жан лишь беспомощно пожал плечами, и отец с сыном молча вернулись в дом, где их ждал молдаванин. Пьер задач свой вопрос ему.

— Конечно, его еще можно спасти. — Малески совершил немалый подвиг, самостоятельно очистив и зашив свою рану, и при том с той же аккуратностью, с какой лечил Пьера. Теперь он сидел у камина, потягивая коньяк, чтобы снять ухающую боль в ноге. — Но пройдет еще немного времени, и он окончательно предастся злу. — Он рассказал Шастелям о том, что произошло в подвале перед тем, как они спустились туда и спасли его. — В луп-гару Антуана превратила бестия самого опасного вида из всех. — Его передернуло. — Похоже, сам ад судил этому чудовищу властвовать надо всеми прочими. Это ужасно, просто ужасно! Глаза, как два тлеющих уголька, словно прожгли мой рассудок насквозь и управляли моим телом как куклой. Обычно глаза оборотня сходны с глазами хищного зверя, облик которого они принимают. Способность, какую мне столь неприятно продемонстрировал Антуан, мне еще не встречалась. Равно как и способность внятно говорить.

— Значит, достопочтенная аббатиса была недалека от истины, — заметил Пьер, который заварил себе травяной чай и задумчиво смотрел за окно в сторону монастыря. — В своей записке она перечисляла способности тару.

— Бестия хитрее, чем я предполагал, тут я должен извиниться перед вами обоими, месье. Она учится. — Малески поерзал, укладывая поудобнее ногу, и тут же поморщился: боль буквально обожгла его. — Она догадывается, что время на ее стороне. Она преспокойно ждет, забирает новые жертвы, чтобы не терять силы, и, как следует опасаться, растит свое потомство, а мы даже не знаем, насколько оно многочисленно.

Жан помолчал.

— Возможно, нам следует подойти к делу иначе, — предложил он наконец. — Мы порасспрашиваем, из какой деревни внезапно исчезла беременная женщина, чьи останки так и не смогли найти. Возможно, она и есть бестия.

Пьер кивнул.

Во всяком случае, это избавит нас от долгих и безуспешных скитаний по лесам и многих холодных ночей.

Малески не нашел что возразить, а только указал на амбар.

Скорее всего, сила Антуана еще возрастет. Его нужно одурманить на долгий срок, чтобы он вообще не узнал о вылазках бестии. — С трудом поднявшись со стула, он устроился поудобнее на угловой скамье, вытянув на ней раненую ногу. — В общем и целом, месье, это самая длительная и напряженная охота, какую я когда-либо вел, — вздохнул он, доливая себе коньяку. — Ах да, и самая болезненная. — Одним глотком осушив кружку, он скривился и прильнул спиной к стене.

Как-то вы упомянули, что охотиться на луп-гару вас подвигли личные причины, но никогда про них не говорили, — вспомнил вдруг Пьер. — Вы нам не расскажете, с чего начался ваш поход?

Малески с шумом выдохнул.

— Ничего грандиозного тут нет, мсье Шастель. У себя на родине я был когда-то, что называется, наемником. Однажды я присоединился к отряду, который сражался против турок и их пособников. Я должен был обеспечить провиантом свой отряд и шел по следу кабана, когда мне впервые встретился вукодлак. Я смотрел на него, он смотрел на меня, и вдруг он исчез. Я заметил лишь поблескивавшую золотом серьгу. В следующее полнолуние он нашел наш лагерь и кровожадно изничтожил всех, кроме меня. Он даже не потрудился сожрать людей, он рвал их заживо и оставлял валяться в лужах собственной крови. С тех пор я охочусь на оборотней.

А почему он оставил вас в Живых? — осторожно спросил Пьер.

— У лагерного костра часто вспоминали для забавы историю о том, как однажды отряд изловил и избил наместника султана. Его измочалили так, что он понес тяжелые раны, прежде чем смог спастись от пинков и ударов. Я в избиении не участвовал. Но позднее вспомнил, что у наместника была золотая серьга. Такая же, как у того вукодлака. Такие украшения у турок в ходу. — Он долил себе еще. — Двое из погибших были моими хорошими друзьями. Я не хотел, чтобы бестия ушла безнаказанной, и явился к наместнику, чтобы призвать его к ответу. Дошло до ссоры, при этом он у меня на глазах обратился в вукоддака и напал на меня. — Малески потер себе правую руку. — Я едва спасся. Если бы я не разузнал заранее, чего боятся бестии, то последовал бы за друзьями в мир иной. А так я вогнал ему в сердце серебряный кинжал, и с тех пор за мою голову была назначена награда. Все знали, что я совершил убийство, но никто не подозревал, кого я на самом деле убил.

Отец с сыном внимательно слушали.

— А почему вы продолжили охоту, мсье Малески? — не унимался Пьер. — Вы же казнили убийцу своих друзей.

Молдаванин помолчал.

— Они повсюду. Нужно лишь открыть глаза и уметь читать их следы, а такое знание лишает сна, — рассеянно прошептал он. — Они угроза для людей, ата разновидность бестии, что обретается у вас, худшая из всех. Она хитра, она способна на то, на что не способен ни одни другой оборотень. Впервые я встретился с ней под Карпиненами, где она напала на помещичью усадьбу. Она бежала от меня и с тех пор забавляется, оставляя следы, по которым я вынужден идти. Она не раз заманивала меня в ловушки, и тогда я сталкивался с другими оборотнями, которых она натравливала на меня. Но я не сдамся. До последнего вздоха буду ее преследовать.