Владимир Аджалов - О Главном. IT-роман

Да, доктор, это правда. Это моя мечта. Я очень рано, еще в детстве, почувствовал, что внешне я – мальчик, а внутри я – девочка. Но к тому времени я откуда-то уже понимал, насколько опасно в подобных вещах признаваться. Так что ни дома, ни в школе у меня особых проблем не было. В семье нашей вообще каждый был занят собой. Отец был весь в бизнесе, мать работала актрисой в театре. Хлопот со мной было немного, но когда я решил уехать навсегда, никто особо не удерживал.

Тогда я пошел в медицину и подробнее постарался узнать, как можно поменять человеку пол. И мне стало страшно. Откровенно страшно стало. А вдруг с этими всеми гормонами и прочим у меня что-нибудь с головой произойдет? Сейчас я не такой, или не такая, как все, но хотя бы я умственно нормальный человек.

В общем, хочу я безумно свой пол поменять и жутко этого боюсь. Вот такая проблема.

И еще. Вы правильно вычислили. Я люблю нашего Медбрата. Не внешность его, нет. Он внутренне такой светлый, веселый. Мне рядом с ним хорошо, а когда его рядом нет, мне просто плохо. И я хочу взаимности. Никогда в жизни такого чувства у меня ни к кому еще не было. Но только поймите правильно, я не хочу его любить, как мужчина.

В коридоре послышались шаги.

– Ну, ладно, потом еще поговорим, – свернул беседу доктор, вставая и выходя навстречу Близнецам.

– Палату подготовили? Тогда отключайте аппаратуру от сети. Снимайте с мистера Бланка диагностику. Это ему больше не понадобится. А искусственное сердце и дыхание пусть пока поработают на аккумуляторах. Как будете готовы, зовите, и мы дружно это все аккуратненько перевезем.

Бразилец взглянул на большие часы в лаборатории и деликатно напомнил:

– Доктор, извините, пожалуйста, может быть, отложим переезд? Нас уже, наверное, ждут.

Доктор тоже взглянул на часы, хлопнул себя по лбу и стал всех торопить:

– Так, быстренько все оставили как есть, и пошли. Перевезем после ужина. Всех действительно очень просили быть вовремя. Кстати, а кто-нибудь знает повод?

Бразилец широко улыбнулся и с гордостью сказал:

– Доктор, я достоверно знаю повод. Но я должен об этом рассказать там, за столом.

За столом все уже были в сборе. Последние блюда как раз заносили с кухни, когда доктор и его сотрудники появились в столовой. Под командованием доны Исабель, помимо нянечки Ирины, быстро бегал с тарелками новый помощник по хозяйству, высокий, спортивного сложения юноша. Как и Ирина, он был нанят для помощи в лаборатории и по хозяйству после резкого увеличения дееспособного населения поместья.

Когда все, включая обслуживающих стол работников, расселись вокруг стола, слово взял Бразилец. Он встал и аккуратно постучал ножом по бокалу, прося общего внимания. За столом воцарилась тишина.

Юноша заметно смущался. Тем не менее он начал говорить уверенно, без запинок и дрожи в голосе.

– У меня сегодня очень ответственное поручение, – начал он свою речь. – Я выступаю с важным заявлением. Дело в том, что ко мне, как старшему мужчине в семье доны Исабель, моей мамы, недавно обратился некий мужчина. Он объяснил, что у него самые серьезные намерения, а именно, что он просит ее руки.

Тишина, с которой все слушали начало речи Бразильца, в этом месте его выступления мгновенно сменилась оживленным перешептыванием. Все сидящие за столом, за одним исключением, стали спрашивать друг друга, видели ли они кого-либо нового в окрестностях поместья, кто бы мог придти с таким предложением к доне Исабель.

Бразилец, по-видимому, ожидал такого эффекта, поэтому выждал небольшую паузу и продолжил:

– Сегодня я уполномочен объявить, что поступившее предложение принято. Невеста, моя мама, согласна. Родственники в моем лице тоже не возражают. Я прошу всех поздравить мою маму и уважаемого Мусу с обручением.

– Вот это здорово! – вскрикнул с места доктор Бирман. – Дона Исабель, Муса, мы же столько лет уже все вместе, и вы только сейчас созрели? Ты, сынок, присаживайся. А вы, дорогие наши, ну-ка, рассказывайте нам все.

Покрасневшая и от этого еще более привлекательная дона Исабель обменялась взглядами с Мусой, он улыбнулся и пожал плечами, она кивнула ему в ответ.

Тогда Муса смущенно поднялся со своего места, слегка откашлялся в кулак и негромко начал:

– Ну, давайте сначала я от себя поясню. Исабель поразила мое сердце с первого взгляда. Когда моя первая супруга скончалась, я решил оставить наш дом для нашей дочери. У нее только образовалась семья, появился маленький ребенок, и они жили у нас. Я решил найти работу с проживанием.

Пришел я сюда устраиваться работать случайно, просто по объявлению в газете. Но как увидел Исабель, так сразу и согласился. Могу долго рассказывать, могу коротко, но это просто женщина моей мечты. Красивая, гордая, надежная.

Но вы понимаете, она же все это время, все эти годы была в горе. Ее дети были в таком состоянии. Исабель все время переживала, очень горевала, я это видел, чувствовал. Как же я мог позволить себе высказать свои чувства? Она почти что в трауре, а тут я со своими приставаниями, как животное какое-нибудь. В общем, старался я, чтобы она никак не почувствовала моего к ней стремления, держал дистанцию, что называется. Но теперь, когда все так чудесно изменилось, мне показалось, что можно попробовать. Принял я решение, что, если не судьба, то дождусь приезда Ильи, тихо рассчитаюсь и уйду. Предложил я Исабель руку и сердце. Остальное вы знаете. У меня все.

Теперь поднялась дона Исабель.

– Вы мою историю знаете. Когда я попала в Европу, было мне, как понимаете, не до личной жизни. Потом как-то постепенно привыкла ко всему, жизнь вошла в какую-то постоянную колею. Сначала я даже не очень понимала, что мне очень не хочется больше быть одной. Но вот зашла я как-то вечером в Зальцбурге посидеть в ресторанчик, а официант меня вдруг так вежливо спрашивает: «Вы одна будете?» И я тут заплакала.

Потом в поместье появился Муса. Скажу честно, я с первого взгляда увидела в нем настоящего мужчину. Таких мужчин вообще маловато осталось, как мне кажется. А может быть, я их плохо вижу. Но в нем я сразу увидела главное. Абсолютно надежного человека. Опору, защитника.

Как я сказала, мою жизненную историю здесь все представляют. И у меня уже давно нет стыда за мое прошлое. Да, когда-то я делала все, что могла, ради моего сына. Моих сыновей. Но в то время к мужчинам у меня выработалось стойкое чувство закрытости. А вот когда я увидела Мусу, что-то в мире для меня изменилось. Мне впервые за многие годы опять захотелось прижаться к мужчине. Спрятаться за него, как за стеночку, от всех моих проблем. От всего сложного, что снаружи меня и что внутри.

Да только вот скоро заметила я, что он вроде бы по-доброму ко мне относится, но явно старается от меня держаться на расстоянии. Решила я, что, наверное, со своим прошлым не подхожу ему. Я так думала, что он мне, как человек добрый, сочувствует, но к сердцу своему, похоже, никогда не допустит.