Брайан Ламли - Некроскоп

Тряхнув головой, Гарри усилием воли заставил себя отвести взгляд от дома.

— Нет, это не убийство, — сказал он. — Это акт справедливости. Он избегал возмездия в течение шестнадцати лет! Я был маленьким ребенком, когда он отнял тебя у меня. И он до сих пор не наказан за это. И вот я вырос. Но могу ли я считать себя мужчиной, если позволю, чтобы все оставалось по-прежнему?

— Но как ты не понимаешь, Гарри, — настаивала мать. — Твоя месть ничего не изменит. Два зла не создадут одного добра...

Они сели рядом на траву, она крепко обняла Гарри и стала гладить его по голове, перебирая пальцами волосы. В детстве Гарри очень нравилось это. Он снова обратил взор в сторону черного дома, содрогнулся и быстро отвел глаза.

— Мама, дело совсем не в том, что я хочу отомстить, — сказал он. — Я хочу лишь выяснить причину. Почему он убил тебя? Ты была его женой, молодой и красивой, богатой и талантливой женщиной. Ему следовало бы обожать тебя, а вместо этого он тебя убил! Он держал тебя подо льдом, а когда у тебя не осталось сил сопротивляться, отпустил и позволил течению унести тебя. Он хладнокровно убил тебя, как если бы ты была слепым ненужным котенком или лишним поросенком в помете. Он вырвал тебя из жизни, словно сорняк из земли в этом саду, но ведь на самом деле это он был сорняком, а ты прекрасной розой. Что заставило его так поступить? Почему он сделал это? Она покачала золотистой головой и нахмурилась:

— Я не знаю, Гарри! И никогда не знала.

— Именно это я и хочу выяснить. Но я не смогу сделать это, пока он жив, он никогда не признается сам и не допустит, чтобы я узнал что-либо. Так что мне придется спросить об этом у него, когда он умрет. Покойники мне ни в чем не отказывают. А это значит... что я должен убить его. И я поступлю так, как считаю нужным.

— Но твой замысел ужасен, Гарри, — теперь вздрогнула она. — Я убеждена в этом.

Он кивнул, но глаза его при этом оставались холодными.

— Да, тебе это хорошо известно, вот почему я должен так поступить...

Она в страхе крепко прижала к себе Гарри.

— Но вдруг что-нибудь пойдет не так, Гарри? Пока я знаю, что у тебя все в порядке, я могу лежать спокойно. Но если с тобой что-нибудь произойдет...

— Ничего не случится. Все будет так, как я задумал. Он поцеловал ее в нахмуренный лоб, а она еще крепче прижала его к себе.

— Он очень умный человек, Гарри, этот Виктор Шукшин, умный и жестокий. Я иногда ощущала в нем эти качества, они приводили меня в замешательство и одновременно привлекали. Ведь я тогда была совсем молодой девушкой! А он был очень привлекательным. В его жилах, как и в моих, текла русская кровь, он был постоянно погружен в мрачные мысли, задумчив, от него исходил какой-то суровый, жестокий магнетизм. Нас тянуло друг к другу, как два противоположно заряженных полюса. Даже сознавая, что у него черное сердце, я сразу же в него влюбилась. Но что касается причины, по которой он убил меня...

— Я слушаю...

Она снова покачала головой, а взгляд ее затуманился от воспоминаний.

— В нем... в нем было что-то такое... это нельзя выразить словами... какое-то внутреннее сумасшествие, не поддающееся контролю. Это все, что я знаю, а конкретно... — Она снова покачала головой.

— Именно это я и хочу выяснить, — вновь повторил Гарри. — И я не успокоюсь, пока не выполню то, что задумал.

— Ш-ш-ш, — вдруг прошептала она, прижимая его к себе. — Смотри!

Гарри оглянулся. От черного дома отделилась маленькая черная точка. Человек шел по дорожке сада, беспокойно оглядываясь по сторонам и нервно потирая руки. На черном фоне его головы сверкали два серебристых овала — глаза. Он двигался по направлению к ограде сада, отделявшей его от реки. Гарри с матерью тесно прижались друг к другу, но видение, призрак Шукшина не обратил на них никакого внимания. Он быстро прошел милю, на минуту остановился, подозрительно принюхиваясь, словно собака, затем продолжил свой путь. Остановившись у ограды, он облокотился на верхнюю перекладину и надолго замер, пристально вглядываясь в спокойно текущие воды реки.

— Я знаю, что у него на уме, — прошептал Гарри.

— Ш-ш-ш-ш, — снова предостерегающе зашептала мать. — Он чувствует присутствие других. Он всегда обладал такой способностью...

Темное пятно возвращалось. Человек время от времени останавливался все так же странно и с подозрением нюхая воздух. В непосредственной близости от сидевшей на траве пары он замер и серебром блестевшими глазами посмотрел куда-то сквозь них. Моргнув несколько раз, призрак Шукшина двинулся обратно к дому, потирая руки. Вот черная точка слилась с чернотой дома, дверь с громким стуком захлопнулась.

Звук эхом отозвался в голове у Гарри, превратился в серию повторяющихся ударов:

«Тра-та-та! Тра-та-та!»

— Тебе нужно идти, — сказала мать. — Будь осторожнее, Гарри. Бедный малыш Гарри...

Гарри проснулся в своей квартире. По солнечному свету, проникавшему через окно в комнату, он определил, что близится вечер. Он проспал не менее трех часов, гораздо дольше, чем намеревался. В дверь постучали, и Гарри вздрогнул от этого стука:

"Тра-та-та”.

Кто это может быть? Бренда? Нет, ее он не ждал. Несмотря на то что была суббота, Бренда задерживалась на работе, делая нарядные прически харденским модницам. Кто же тогда?

И вновь раздалось настойчивое:

"Тра-та-та”.

Гарри спустил ноги с кровати и направился к двери. Волосы его растрепались, глаза были заспанными. Посетители бывали у него редко, и Гарри это вполне устраивало. Подобные непрощенные визиты требовали быстрых и решительных действий. Пока Гарри застегивал брюки и натягивал рубашку, стук повторился.

Сэр Кинан Гормли стоял за дверью и ждал. Ему было известно, что Киф дома. Он был уверен в этом, шагая по улице, подходя к дому, чувствовал это, поднимаясь по лестнице. Гормли ощущал признаки присутствия Кифа в каждой частичке воздуха, поскольку, как и Виктор Шукшин, как Григорий Боровиц, он обладал одним особенным талантом — он тоже был “наблюдателем” и мог безошибочно угадать в находящемся рядом человеке экстрасенса. А Киф обладал такой мощной аурой, какую ему никогда прежде встречать не приходилось. И теперь, стоя перед дверью на верхней площадке лестницы, он чувствовал себя так, словно стоял возле мощнейшего генератора.

Гарри открыл дверь...

Гормли видел Кифа и раньше, но не так близко. За последние три недели, живя в доме Джека Хармона, он часто наблюдал за молодым человеком. Однажды Гормли и Хармон, случайно встретив Гарри, последовали за ним, внимательно, хотя и издали приглядываясь к нему; еще пару раз с ними ходил Джордж Ханнант. Гормли не потребовалось много времени, для того чтобы убедиться в правоте Ханнанта и Хармона относительно оценки Гарри Кифа — этот мальчик и в самом деле был весьма неординарным. Совершенно очевидно, что они не ошиблись: он действительно некроскоп и обладает талантом мысленного общения с мертвыми. В последние три недели Гормли много думал о сверхъестественном даре Кифа. Ему очень хотелось иметь в своем распоряжении человека, обладающего таким талантом. Теперь ему предстояло убедить Кифа.