Инга Андрианова - Победители Первого альтернативного международного конкурса «Новое имя в фантастике». МТА III

— Простите, не хотел вас отвлекать, но через час у меня начинается смена, — посетитель робко протянул талончик. — Здесь написано «восемь ноль-ноль».

Я посмотрела на часы: четверть девятого.

— Извините, первый день на работе, никак не освоюсь.

— Ничего, — улыбнулся мужчина. — Я знаю, как это бывает.

— Присаживайтесь! С чем пожаловали?

— Зрение падает… ну прямо на глазах! Простите за каламбур! — тут посетитель сдержанно хихикнул.

— Садитесь! — Я любезно улыбнулась. — Посмотрим, куда падает ваше зрение…

День выдался долгий и напряженный. Мешала головная боль, а еще постоянные мысли о Ваньке. Когда ушел последний пациент, ухмыляясь в усы, словно мартовский кот, меня уже откровенно мутило от местных мужей с их навязчивым флиртом и явно завышенной самооценкой.

Я сняла трубку, обзвонила один за другим три лицея в надежде выяснить хоть что-нибудь о новичках. Обнаружилось, что два из них закрылись еще летом ввиду катастрофического недобора, а в последнем со мной отказались общаться.

— Никакой информации не даем! Обращайтесь к инспектору за разрешением!

Интернат для одаренных детей на поверку оказался женской гимназией и вслед за лицеями выпал из списка.

К математикам я прозвонилась уже утром перед самой работой, поинтересовалась, много ли в этом году новичков. Мне ответили, что в этом году первоклассников не набирали, а приняли трех новичков: двух мальчиков десяти и двенадцати лет и одну восьмилетнюю девочку.

Итак, что мы имеем: таинственный лицей с хамоватым начальством и целым потоком детей из закрывшихся школ плюс интернат для умственно отсталых. Не мешало бы выяснить, с какого возраста здесь набирают в школу? Если с семи, то шансов еще меньше: Ваньке стукнуло шесть с половиной, а значит, придется искать его в бесчисленных дошкольных заведениях. С этими хмурыми мыслями я вошла в кабинет, села в кресло, закрыла глаза. Дверь скрипнула и мягко отворилась:

— Можно?

— Можно! Входите!

В кабинет как-то боком протиснулась хрупкая барышня, опустилась на стул, протянула талон.

— Мой личный номер Шесть, мое имя Глафира. Я к вам записана на восемь.

— Что беспокоит? — спросила я без особого интереса.

— Совсем плохо вижу, особенно вдаль.

Я провозилась с пациенткой полчаса и нашла у нее миопическое нарушение рефракции, а по-простому — близорукость.

— Примерьте очки! — распорядилась я. — Ваша полка вторая. Выбирайте любые.

Этот массивный стеллаж я уже успела оценить по достоинству, равно как и местную особенность бесплатно выдавать очки. Мало того, что под рукой надежный консультант, ты экономишь кучу денег, не говоря о золотом рабочем времени.

Глафира выбрала очки, нацепила их на нос, уставилась в зеркало:

— Ну вот, теперь я настоящая училка!

— Вы учительница? — похоже, мой вопрос прозвучал слишком резко.

— Ну да, учительница, — смутилась барышня.

— А где преподаете?

— В городском лицее.

— Девятый сектор, строение пять?

— Ну да, теперь все там работают, — барышня смотрела на меня с любопытством и легкой иронией, похоже ее забавляла моя возбужденность.

— А с какого возраста вы принимаете в школу?

— С шести, — улыбнулась она близоруко.

— Как хорошо!

Я уже отпустила поводья: нужна была информация, и за нее я готова была на любой, даже глупый поступок.

— А можно попасть к вам в лицей? У вас там пропускной режим?

— Понимаю вас! — вздохнула пациентка. — Сейчас так трудно встретить интеллигентного человека! Все научные центры за окружной… и адвокатские конторы, и больницы. В старом городе сплошь торгаши и банкиры, а местная элита засела в Ратуше и близко никого не подпускает. Только в школе и встретишь приличных людей. Но я вас разочарую: в нашем лицее работает мало мужчин, вы не найдете там достойного партнера.

Все это время я бестолково хлопала глазами, пока окончательно не убедилась: мадам уверена, что я ищу себе культурного самца. Мысль о том, что я усердствую ради ребенка, не приходит в ее безмятежную голову. Инстинкты материнства у населения вытравлены на корню! Все это горько и печально… и в то же время очень кстати: я снова остаюсь вне подозрений!

— Проведите меня в ваш лицей! — попросила я ангельским тоном и кротко взглянула на пациентку. — А я за это осмотрю детей. Проверю зрение у первоклашек.

Барышня поерзала на стуле, потеребила пуговицу на жакете, повздыхала, поморщилась… и согласилась:

— Я поговорю с нашим директором (кстати, очень солидный мужчина), — тут она заговорщицки подмигнула. — Хочу предупредить: на него имеет виды наша завуч — у нее после физика ни одного партнера за год.

— Обещаю вести себя скромно. Займусь кандидатами рангом пониже, — тут я позволила себе улыбку. — Тем более, физик уже на свободе!

Энтузиазм собеседницы померк на глазах. Я поняла, что брякнула очередную глупость:

— За физика не беспокойтесь! У меня с детства отвращение к естественным наукам!

Тут я запнулась, закашлялась и окончательно сникла, осознавая, что сижу в кабинете врача в белом халате и с офтальмоскопом на лбу.

Пациентка посмотрела на меня с недоверием:

— Я поговорю с нашим руководством, но ничего не обещаю!

И тут меня как будто прорвало:

— Вы не подумайте, я не какая-нибудь проходимка, просто еще до конца не освоилась. Ни друзей, ни знакомых! Все время одна! Даже не с кем поговорить!

— Да, конечно, — училка явно расслабилась, — за окружной гораздо интересней — там ваша среда: больницы, клиники, научные центры. А вас вот взяли в старый город. Все-таки ваша специальность — большая редкость! Элита к себе забирает только штучный товар, какой-нибудь жалкий терапевт сюда не попадет.

«Так вот в кого ты превратилась! — подумала я про себя. — Штучный товар в репродуктивном возрасте…»

Глафира позвонила через день:

— Ждем вас сегодня после обеда — с начальством я уже договорилась.

Ура! Мой план начал действовать! Доработаю до перерыва и сразу же сбегу в лицей. Минут пятнадцать уйдет на дорогу, час — полтора на медосмотр, еще четверть часа — обратно. А на работе подождут: пациенты здесь смирные, администрация сильно не давит, на опоздания смотрит сквозь пальцы. Навру им что-нибудь про спущенное колесо.

Так оно и случилось: едва досидев до обеда, я подхватила саквояж и выбежала на парковку. Не прошло и минуты, как я вырулила со двора, свернула на мостовую и покатилась вниз по улице.

Мой путь лежал через сквер, заросший папоротником и самшитом. В тени могучих эвкалиптов дрожали перьями пальмы-близняшки. Магнолии грустно кивали мне вслед и сонно шелестели на ветру. Увы, но прохлада закончилась вместе со сквером — я выкатилась на бульвар под стройные стволы каштанов. Еще пара минут испепеляющего солнца, и бульвар остался позади, прямо по курсу выросли зубцы и шпили Девятого Сектора.