Ричард Матесон - Смертельный номер

— Полеживал на солнышке? — заметил он.

— Ты же меня знаешь, — ухмыльнулся Гарри. — Немножко солнышка, немножко шалостей — для поддержания тонуса.

Макс протянул руку и коснулся пальцами шевелюры приятеля.

— Вижу, техника наращивания волос процветает, — поддразнил он Гарри.

Тот хмыкнул, но явно не был обрадован тем, что его маленький секрет раскрыт. Если бы я мог, то с удовольствием рассмеялся бы. Прежде я не догадывался об этом обстоятельстве.

— А неплохо выглядит, да? — отшутился Гарри, притворяясь, что ему это безразлично.

Как раз в этот момент в кабинет вошел не кто иной, как Брайан. Вошел в своем обычном виде — мужской костюм, темные волосы. Но его потрясающее сходство с сестрой тем не менее бросалось в глаза.

— Привет! — бросил он Гарри.

— Как делишки у мальчишки? — небрежно отозвался тот.

Они обменялись самым сердечным рукопожатием.

— Великолепные делишки. А у тебя?

— Лучше быть не может.

— Рад, — подвел итог Брайан.

Весь этот политес был чистейшим хламом. Гарри не испытывал к Брайану ничего, кроме презрения, поскольку считал его бездарным прилипалой, вечным мальчиком на побегушках. Брайан же, в свою очередь, имел основания ругательски ругать Гарри. Но об этом расскажу позже, должен же я соблюдать правила занимательного рассказа, не так ли?

Во всяком случае, беседовали они между собой в самых дружелюбных тонах. Откровенное лицемерие.

Вот так примерно проходил тот день.

Брайан достал из кармана рубашки листок бумаги и протянул его Максу.

— Здесь указано все, что тебе может понадобиться? — спросил он, а я мысленно добавил «мальчик отправляется на побегушки».

Макс надел очки и пробежал глазами перечень. Затем кивнул.

— Мне кажется, все. А ты не слишком поздно отправляешься за этим?

Брайан отрицательно покачал головой.

— До поезда еще не менее тридцати минут.

— Уезжаешь? — спросил Гарри.

Ему это было глубоко безразлично, но поддерживать образ всеобщего приятеля — это часть работы рекламного агента.

— Хочу забросить афиши в Бостон.

— А! — Гарри кивнул с самым заботливым видом. — Удачной поездки в таком случае.

Брайан поблагодарил его небрежным наклоном головы и повернулся к Кассандре.

— Нам пора ехать.

— Сию минуту. Ступай подожди меня в машине.

— Договорились. — И, снова поворачиваясь к Гарри: — До скорого. Рад буду тебя видеть.

— И я, — подхватил Гарри нить лжи.

— Макс, увидимся позже, — махнул Брайан рукой.

Макс не ответил, лишь лениво помахал в ответ. Мне не было точно известно, что он думал о Брайане, но всегда казалось, что он снисходительно относится к своему шурину, хотя не слишком глубоко его уважает. Насколько мало он его уважал на самом деле, мне еще предстояло узнать.

Брайан оставил кабинет, и мы услышали, как он проходит через вестибюль.

Когда он вышел, Кассандра с видом печальной озабоченности обратилась к Максу:

— Гарри сказал, что ты попросил его приехать сюда. Надеюсь, ничего…

И она осеклась, вздохнув.

— Полагаю, ты знаешь, на что именно я надеюсь, — договорила она затем.

Подошла к Максу, поцеловала в щеку, потом тревожно оглядела.

— В мире всякое может случиться. Как случалось и прежде, — произнесла она.

Макс в ответ улыбнулся.

— В таком случае посмотрим, что произойдет с нами.

Никогда еще о столь трагических событиях не объявляли столь небрежно.

Кассандра так пристально смотрела ему в глаза, будто хотела на дне их прочесть его мысли. Затем, стерев с лица улыбку, обернулась к двери.

— Увидимся позже, — бросила она мужу и взглянула на Гарри. — Я обещала отвезти Брайана на станцию.

— Отлично! — с фальшивым подъемом согласился он. — Дайте нам с боссом поговорить о своем.

Еще одна мимолетная улыбка.

— Вы еще будете здесь, когда я вернусь? — спросила она.

— Как долго будете отсутствовать, позвольте узнать?

— Менее часа.

— В таком случае, думаю, что буду, — ответил Гарри. — Хотя и намеревался вернуться в Бостон пораньше вечером.

Кассандра кивнула и выскользнула, закрыв за собой дверь. Гарри и Макс проводили ее глазами.

Едва оставшись наедине с Максом, Гарри обратился к нему с улыбкой:

— Неплохой девушкой ты обзавелся!

— Отличной девушкой, — согласился Макс и в течение нескольких секунд не сводил с него глаз, сохраняя на лице полную безучастность.

«О чем он думает?» — задавал я себе вопрос.

Затем Макс улыбнулся.

— Ну, старина, — заговорил он, — спасибо, что заглянул ко мне.

— Рад возможности повидаться с тобой, — с энтузиазмом отозвался Гарри.

Макс жестом указал на стулья.

— Присядем и побеседуем? — предложил он.

Гарри лукаво улыбнулся. По крайней мере, он счел свою гримасу лукавой улыбкой.

— Для чего же я сюда явился, если не для разговоров?

Он переложил свои портфель и шляпу на стол и уселся на освободившийся стул.

Тем временем Макс двинулся к бару. Гарри, оглянувшись, заметил (как и я, но в отличие от него я встревожился), что двигается он с ленцой и гримаса исказила черты его лица.

— Тебе, как обычно, шотландское виски? — спросил Макс.

— Нет-нет, диетическую кока-колу, будь добр. Если, конечно, у тебя имеется что-нибудь подобное, — ответил Гарри. — Рановато для серьезных напитков.

Макс вышел из-за стойки с банкой диетической колы в руке.

— Ты не голоден?

— Ничуть, — покачал головой Гарри. — Перед отъездом из Бостона перекусил. Здоровая натуральная пища — мой лозунг.

Макс раскупорил банку с колой, продолжая задавать вопросы гостю.

— Почему вдруг Бостон?

Взяв в руку серебряные щипцы для льда, он положил несколько кубиков в стакан.

— Там сегодня премьера, — объяснил Гарри. — У одного из моих клиентов.

— Звучит очень волнующе.

— Так оно и есть. Для него, разумеется. Первая пьеса. Об одном загадочном убийстве.

— Сроду не интересовался такого рода загадками, — ответил Макс.

Великолепная ирония этого замечания стала ясна в самом скором времени.

— Я тоже, разумеется. Но публика любит такие штуки, и они хорошо идут на сцене.

— Рад слышать, — равнодушно отвечал Макс, продолжая неторопливо покачивать в пальцах стакан с кока-колой, в котором позвякивали кубики льда.

Гарри мгновение помедлил, словно не отваживаясь высказаться, затем решительно продолжил:

— Дружище, ты вроде стал чуточку неповоротливым. Уж очень медленно пошевеливаешься.