Сара Бреннан - Лексикон демона

— Не ври мне.

Лопатка перестала скрести по сковороде. Ник скрестил на груди руки и стал ждать.

— Не понимаю, о чем…

— Проблема была у парня. А талисман ты отдал девчонке. Не делай вид, что не хотел ей что-нибудь подарить. Порисоваться — какой ты умный и заботливый. В оккультном смысле.

Кончики ушей Алана отчаянно покраснели.

— Может, ты и прав, — признался он.

— Не «может», а точно.

Алан замолчал, а потом упрямо расправил тощие плечи.

— Да, я хотел произвести впечатление, но и помочь тоже. Талисман защитит ее. Что такого, если я хотел ей понравиться?

В беспощадном желтом свете кухонной лампы Алан выглядел устало. Ему бы спать, а не стоять у плиты и нервничать.

— По мне, так без разницы, нравишься ты ей или нет.

Опять этот старый спор из-за девчонок. Алан вздохнул, а Ник уставился в окно, где ночные тени бледнели в преддверии зари.

— Успокойся. Я знаю, ты волнуешься, — сказал Алан. — Не надо. Скольких мы видели с метками первого яруса? И сколько при нас удаляли? Чем моя хуже?

Ник отвернулся от окна к брату.

— Твоя — дело другое. Потому, что ты — это ты.

На миг Алан показался страшно счастливым. Ник понял, что он принял его слова за такую же слезливую чепуху, которую постоянно нес сам. Ник имел в виду только то, что сказал. Хорошо хоть Алан не стал по этому поводу суетиться. Пусть верит, что братец сказал приятную глупость, только бы не устраивал сцен.

— Вот, получай свой ужавтрак, — произнес Алан. — И начнем собираться.

— Ужавтрак, значит, — отозвался Ник.

— Ужин плюс завтрак, — довольно объяснил Алан.

Ник смерил брата долгим осуждающим взглядом.

— У тебя что-то не так с головой, — изрек он, наконец. — Я подумал, тебе лучше об этом узнать.

Известие Алана не задело, а может, просто не удивило — он взялся мыть тарелки, сдвигая мыльными пальцами меч Ника, чтобы освободить место мокрой сковороде.

— Ну, куда бы тебе хотелось переехать?

— В Лондон, — ответил Ник, зная, что Алану там понравилось бы.

Алан просиял. Догадка попала в цель.

— Значит, в Лондон. Подыщем жилье получше, с целым кухонным окном, будем в музеи ходить. А придет май — сможем поехать на Ярмарку и найти того, кто станцует…

— Я сам, — сказал Ник.

Успокаивающее звяканье и плеск в раковине прервались. Алан застыл.

— Не надо. Попросим кого-нибудь. Я помню — ты же говорил, что больше не будешь танцевать.

Удивительно: при всей любви Алана к болтовне, при способности часами трепаться ни о чем, он как будто не понимал слов. Ник все сказал предельно четко. Больше он заходить в круг не собирался, и танцевать для демонов — тоже. Пусть меченые ищут других помощников.

Вот только на сей раз меченым был Алан, и это меняло дело.

— Я сам, — повторил Ник.

Алан улыбнулся — как всегда, застенчиво и растроганно. Ник возвел глаза к потолку.

— Только в музеи меня не зови.

Проснулся Ник поздно: солнце вовсю сияло, пытаясь пробиться сквозь гардины. Можно было бы спать и дольше, если бы не грохот внизу, подозрительно похожий на звон роняемых кастрюль. Ник по-быстрому отыскал чистую рубашку и спустился по лестнице, на бегу застегивая джинсы.

— Дай сюда!

— Что вы, юноша! Доктор сказал, что мне можно таскать тяжести, если я поберегу свое старое сердце, — прокряхтел Алан.

Ник отнял у него коробку с кухонными принадлежностями.

— Иди лучше книги пакуй.

Переезжать в спокойной обстановке было роскошью. Алан всякий раз огорчался, когда приходилось бросать книги, а если переезжали в спешке, первые доходы шли не на отопление, а на тарелки и одеяла.

Ник грузил ящики и отдыхал: дело заведомо полезное и не требует мыслей. Ему были приятны и напряжение в мышцах, и солнечный луч, гревший затылок, он запихнул последнюю коробку в багажник. В воздухе было свежо после недавнего дождичка, небо слегка вылиняло до бледно-голубого. Ник повернулся спиной к дому, разминая шею и размышляя: они едут в Лондон и, если повезет, смогут прожить там месяц-другой до того, как безумие накроет их снова.

Не успел он так подумать, как сзади раздался топот ног по асфальту. Ник резко обернулся, нащупав за поясом нож. К нему силуэтами на фоне бледного неба неслась вчерашняя парочка: клетчатые рубашки нараспашку, ожерелья и бусы гремят друг о друга — по четыре на каждого. Ник отпустил нож, хотя не без колебания, и пригвоздил их холодным взглядом. Обычно этого хватало, но гости не побежали в обратном направлении. Ник облокотился на крышу машины и принялся дальше буравить их глазами.

Мэй оглядела забитый вещами кузов и его, растрепанного после сборов, и ее осенило.

— Сбежать решили!

— Вот это дедукция! — съязвил Ник.

Мордашку Мэй нелепо перекосило от ярости. Ник сам себе усмехнулся: мелочь розововолосая, а туда же. Хочет быть высокой и важной, чтобы ее ярость внушала страх.

— А как же мы? — возмутилась Мэй. — Нам больше некому помочь!

— И что? Мне все равно.

Мэй моментально потухла. Ее праведный гнев растворился в сомнениях. Она оглянулась на Джеми, который — не без успеха, признал Ник — изображал подбитую лань. Мэй сжала его плечо.

— Ты ведь знаешь, что его ждет, — произнесла она хриплым от боли голосом. — Как можно уйти и бросить нас?

— А почему бы нет? В мире всегда кто-то умирает. Сомневаюсь, что ты трясешься над каждым. Что в вас такого особенного? Почему я должен вам помогать? Вы заявились ко мне домой, и мой брат из-за вас получил метку!

Ник прикусил губу. Еще чуть-чуть, и он заорал бы. У него руки чесались достать нож или меч, все внутри сжималось от нетерпения. Он и хотел бы чувствовать злость без желания убить кого-нибудь, но не получалось.

У Алана все было иначе. Ник как-то спросил его, что он чувствует, когда сердится, если не желание пустить кровь. Алан с расстроенным видом объяснил, что ощущает раздражение, досаду и еще уйму всего разом, что и складывалось у него в злость.

Слишком уж он добрый. Нику в такие минуты просто хотелось искромсать всякого, кто окажется на пути.

— Пошли, Мэй, — вдруг сказал Джеми. Тихо, но отчетливо, будто выстрелил. — Я же говорил, он слишком разозлился и не захочет помогать после вчерашнего. Поищем другой способ. — Он посмотрел на Ника и отвел глаза к машине. — Прости, что так вышло с твоим братом. Мы не хотели.

— Плевать мне, чего вы хотели, — огрызнулся Ник.

Он и так будет сам не свой, пока Алану не снимут метку. А тут еще эти болтаются.

Джеми взял руку сестры со своего плеча, переплел ее пальцы со своими и попытался увести ее, но после первого рывка остановился, как лодка, причаленная к берегу. Мэй стояла на месте, не сводя сердитых глаз с Ника.