Мартин Уэйтс - Женщина в черном 2. Ангел смерти

Ознакомительный фрагмент

– Да, большой дом, верно?

Ни Джин, ни Ева не отвечали. Детишки, сгрудившиеся у них за спиной, тоже шарили глазами окрест.

Джим прохромал к старинным двустворчатым дубовым дверям и попытался их отворить, что вышло у него далеко не с первого раза – дерево настолько разбухло от сырости и растрескалось. В комнате друг напротив друга застыли два ряда застланных кроватей с железными рамами. Занятых среди них не наблюдалось.

– Здесь будут жить дети, – объяснил он.

Джин смерила взглядом холл, заглянула в детский дортуар и вновь обернулась к Джиму:

– Так, а где остальные?

– Какие остальные? – озадачился Родс.

На лице Джин застыло раздражение.

– Остальные. Группы из других школ.

– А, – расслабился Джим, – остальные только на следующей неделе должны подъехать. Вы – первые.

Судя по его улыбке, в их раннем приезде было что-то от приятной неожиданности.

– И вы всерьез рассчитываете, что мы намерены жить в подобных условиях?

Извиняющимся жестом Родс пожал плечами:

– Ну, понимаете ли, это…

– Руины, вот это что такое, доктор Родс! – отрезала Джин.

Она стремительно придвинулась к нему почти вплотную, понизив голос до полушепота, – ох и скверный признак, знала по опыту Ева…

– Мой супруг, бригадный генерал британской армии, солдат своих не позволил бы поселить в таком сарае, не говоря уж об эвакуированных детях!

Родс выставил вперед руки, то ли утихомирить ее пытаясь, то ли признавая свое поражение, – Ева не поняла:

– Разделяю ваше возмущение, однако… здесь просто давно никто не жил, и я гарантирую – как только дом снова наполнится людьми, он буквально… оживет, да-да, возродится к жизни.

Он судорожно закивал, словно себя самого силясь уверить в правоте этих слов.

На Джин его речь совершенно не произвела впечатления:

– Дом нам не подходит, доктор Родс.

В голосе Джима впервые зазвенела сталь.

– Простите, но другого у нас нет, миссис Хогг.

Ева заметила – дети, собравшись вокруг, с интересом наблюдают за разгорающейся ссорой взрослых. Обернулась к ним, привычно нацепила улыбку.

– Пойдемте, ребятки, давайте вещи распаковывать.

Том не шелохнулся.

– Осмотреться-то хоть можно?

Улыбка Евы сидела плотно, словно приклеенная.

– Можно, но сначала разберем вещи.

– Да ведь…

– Мисс, а где другие дети? – В голосе Джойс прозвенела неподдельная тревога.

Ева неуверенно открыла рот, собираясь ответить, однако Джин, в который уже раз, ее опередила:

– Довольно болтовни.

Дети послушно смолкли.

– Ева, пусть доктор Родс объяснит вам, что и где находится в доме. Я сама разберусь с ребятами.

– Да, директор. – Ева, притом далеко не впервые, почувствовала себя не учительницей, а обычной ученицей – у Джин прямо дар был вызывать в ней это ощущение. Ситуация раздражала Еву неимоверно, но выхода не было – слишком хорошо она представляла реакцию Джин на дерзновенную попытку протеста.

Ева и Джим Родс воровато переглянулись и отправились на экскурсию по дому.

В детской

– А вот там у нас кухня, – Джим Родс указал на дверь слева, – а позади нас столовая.

Ева склонила голову, запоминая информацию.

Джим внезапно остановился, пытаясь посмотреть ей прямо в лицо, и смущенно отвел глаза.

– Простите, – вздохнул, – мне… в самом деле очень жаль, что вас никто не предупредил, в каком месте предстоит жить.

– Да ничего, доктор, все в порядке, – ответила Ева мягко, – я прекрасно понимаю, гонца за дурные вести не казнят.

Джим слабо улыбнулся, уныло покосившись в направлении холла.

– Спасибо. Хотел бы я и в других встретить подобное понимание.

– Миссис Хогг относится к своей ответственности весьма серьезно. Она осознает свой долг по отношению к детям и полагает, будто действовать в их интересах следует бурей и натиском. А намерения у нее – самые благородные.

– Да, можно взглянуть на ситуацию и с этой стороны.

– По-вашему, есть и другая?

– Конечно. Люди вроде миссис Хогг запирают свои чувства и эмоции на семь замков, а называют это «вести себя рационально». Это все война, это она такое с ними делает. Что ж, тоже способ выдержать, в общем.

– А вы откуда знаете?

Джим Родс поморщился.

– Навидался на прошлой войне. Слишком много парней вели себя именно так, – да, боюсь, домой из них вернулись немногие. И намерения у них тоже были самые благие.

Он помолчал.

– Может, теперь наверх?

Ева взглянула на лестницу. Старинная и основательная, она казалась весьма крепкой, однако молодая женщина невольно обеспокоилась, как обстоят дела в реальности.

– Наверху – комнаты, которые мы приготовили для вас и миссис Хогг, – объяснил Джим. – Остальными займемся, когда подъедут прочие.

Джим кивком пригласил ее подняться, и Ева пошла, невольно прислушиваясь к звуку прихрамывающих шагов за спиной, к треску и постаныванию ступенек при каждом их с Родсом движении.

– А в какой области у вас докторская степень, если не секрет?

Наверху лестница расширялась настолько, что Джиму без труда удавалось идти с ней бок о бок.

– Я врач.

– А как же вы попали в народное образование?

– И не только, я еще и в противовоздушной обороне участвую, – сообщил Джим с некоторым вызовом в голосе. – Что поделать, все помогаем, чем можем.

Второй этаж оказался еще запущенней первого. Джим Родс вынул из кармана свечу и зажег ее.

– Электричество сюда пока что не провели, к сожалению, но в доме полно свечей и керосиновых ламп.

«Что-то его судорожная жизнерадостность подтаивать начинает», – подумала Ева не без ехидства. Они остановились меж двумя дверьми – одна против другой, по разные стороны коридора.

– Вот и ваши комнаты. Остальные мы пока держим запертыми, откроем, когда приедут другие.

Ева взглянула в конец коридора – одна из дверей была распахнута настежь.

– Однако не все? – удивилась она.

Джим Родс проследил направление ее взгляда и наморщил лоб:

– Странно. Я полагал, что запер все до единой.

И тотчас отвернулся, позабыв о досадной мелочи, он, но не Ева. Ей стало любопытно, словно что-то там, за открытой дверью, притягивало ее, приглашало войти. Она взяла свечу и двинулась по коридору, Джим похромал следом, чуть поодаль.

– Наверное, здесь была детская, – сказал Родс.

Ева посветила свечой на стены, озарились накленные слой на слой обои – временные кольца на дереве, да и только! Можно без труда определить возраст дома по количеству бумаги у него на стенах. Ева замерла, ощутив что-то. Что-то странное, не поддающееся точному словесному определению.

– Здесь так… холодно, – поежилась она.