Сергей Пономаренко - Кассандра

Биография художника была полна загадок, хитроумных ребусов: в комсомол Артемку не приняли как сына репрессированного, но художественный институт он сумел закончить, что в те времена было равносильно чуду. Еще более странным было то, что он каким-то образом оказался в Индии, где прожил семь лет, хотя с его же слов Эльвира знала, что он считался невыездным из-за биографии отца. В те времена попасть в чуждую, капиталистическую страну, не пройдя проверку странами соцлагеря, было невозможно, а тут — сразу в «развивающуюся» Индию на семь лет! Информация, которую поведала Эльвира, была скудной, но Леонид не растерялся, и вместо того, чтобы безнадежно пытать молодую женщину, сам придумал художнику биографию.

Он дал волю фантазии, и потомок генеральского рода стал искателем приключений, ради которых слонялся по белу свету, но, снова вспомнив, что тот был только (!) в Индии, сделал акцент на упрятанных в джунглях храмах-ашрамах, тайнах йогов и несчастной любви к девушке из внекастовых, неприкасаемых. Статья получилась большая, громоздкая, с обилием эмоций, фантазий и минимумом конкретной информации, но Леонид остался доволен. Единственное, что его огорчало, — Эльвира так и не разыскала ни одной фотографии художника, взамен дала кучу цветных фотографий с разными видами, в том числе и с индийскими храмами. Среди этой массы фотографий его внимание привлекли несколько особенно ярких, поражающих гаммой красок. На них были запечатлены фантасмагорические фигуры, но он никак не мог понять, что именно изображено.

— Что это? — спросил он у Эльвиры, а та, откинувшись на спинку дивана, неожиданно разразилась диким хохотом, до слез.

Такой смех заразителен, и вскоре сам Леонид хохотал вместе с ней, не зная почему. Но смех сразу оборвался, как только он представил, насколько глупо это выглядит со стороны. Он встал, пошел в кухню и, вернувшись с чашкой воды, принялся брызгать в лицо истерически смеющейся женщине.

— Хватит! Хватит! Прекрати, а то всю красоту смоешь, — стала приходить в себя Эльвира.

— Успокоилась? А теперь объясни, что на них изображено. — Он придвинул фотографии поближе к ней, словно та была крайне близорукой.

— Не догадываешься? — Эльвира стала подозрительно морщить нос, словно готовясь к новому приступу смеха.

— Нет, если бы догадывался, то не спрашивал бы, — сказал Леонид раздраженно. «Взрослая женщина, а ведет себя как дурочка с переулочка».

— Это из канализации, — выдохнула она, чтобы снова не рассмеяться.

— Откуда-откуда?!

— Из городской канализационной системы. В последние годы он стал водиться с какими-то пацанами, совсем молоденькими, и спускался с ними в канализационные люки, там и сделал эти фотки. В жизни все эти сталагмитики, слизь, дерьмо и прочие отложения выглядят гораздо прозаичнее, а он использовал подсветку с разными цветными фильтрами: красным, голубым, зеленым. Получилось недурственно, но как представишь, что это в основном всякие гнусные отложения… — Эльвира брезгливо скривилась.

— Все равно красиво. Дали в своих ранних работах использовал много скатологических[4] элементов. А почему ты так смеялась? Я вроде ничего смешного не сделал.

— Прости, милый, но поверь — не над тобой. Бака — взрослый мужчина, а вместе с пацанами лазил по канализациям и фотографировал всякую дрянь, стараясь сделать ее красивой. Как он говорил, красота определяется цветом и формой, но никак не содержанием.

— Выходит, он, ко всему, еще увлекался диггерством — возможно, Фрейд обозвал бы это проявлением инфантилизма в зрелом возрасте и связал бы с либидо. Об этом я в статье упоминать не буду, это явное сумасшествие. Лучше бы он отрезал себе ухо, как Ван Гог — для будущих ценителей его произведений было бы интереснее.

Подготовив статью, Леонид обзвонил знакомых журналистов и собрал их всех вместе в кафе-подвальчике, где обычно тусовался небогатый творческий народ.

— Вечно тебя тянет в этот каменный мешок, на открытой площадке было бы лучше — ведь лето! А тут, как обычно, накурено, — недовольно пробурчал, морщась, Вадим, журналист солидной ежедневной газеты.

Присаживаясь, он по привычке поправил косичку, заплетенную из стянутых на затылке резинкой длинных волос. В нем ощущалось, при нормальной мужской внешности, что-то женственное — в движениях рук, тела, повороте головы. Ходили непроверенные слухи о его нетрадиционных сексуальных увлечениях. Он даже заслужил прозвище Томас Андерсон, которое ему ужасно не нравилось, хотя в свое время он был фанатом группы «Моден Токинг».

— Мотивы Лёнчика понятны — здесь пиво и кофе в два раза дешевле, чем на той площадке, на которую ты намекаешь. Я буду пить с кофе коньяк! — пробасил журналист Игнат. Газетенка его была совсем слабенькой, но кроме работы в ней он вел на радио культурологическую программу.

— Ошибаешься, в полтора раза, — не согласился Леонид, пожав руку третьему участнику круглого стола — Вене Муравскому, заместителю главного редактора журнала по искусству. Это был вечно спешащий человек, никуда не успевающий, но и никогда не задерживающийся после работы выпить с друзьями пивка вследствие строгости супруги.

— Дармового кофе вы напьетесь на работе, предложение по поводу коньяка я пока пропускаю мимо ушей, но пивом напою — до не хочу. Для вас есть халтура. — Он протянул каждому распечатанную статью. — Я здесь поморщил мозги, кое-что сочинил, понимаю, что не фонтан, но вы из этого можете сделать лялю.

— Скрытая реклама — главред не пропустит, — пробасил Игнат, мгновенно охватив взглядом статью.

— Сочтемся и с редактором, — широко улыбнулся Леонид. — А к тебе на передачу я рассчитываю попасть в ближайшее время, и не один раз.

— Понятно, договоримся, — пробасил Игнат, беря пиво, принесенное официанткой.

— Слова какие-то есть, а вот изображение… — скривился Веня, дочитывая статью.

— На этом диске фото его картин и некоторых мест, где он бывал. Его фотки нет — могу предложить свою. Или вместо его фото вставь черный квадрат Малевича — оригинально будет.

— Идея не свежая. Ладно, посмотрю, а там решим. — Веня сунул статью и диск в сумку.

— Материал совсем сырой, Игнат прав — редактор не пропустит его, — развел руками Вадим.

— Томас, ты умный мальчик и знаешь, как преподнести статью, чтобы он ее отдал в работу. Если хочешь, я возьму тебя за руку, а ты отведешь меня к редактору, и мы с ним договоримся. Не прошибай стену, которой нет!

— Хорошо, попробую. — Вадим тряхнул головой и поправил косичку.

— Все удовлетворены? Тогда пьем пиво и говорим только о женщинах.