Крис Картер - Корабль-призрак. Файл №219

— Ладно, пока передохнем. Что у нас сегодня предполагается на ужин?

— Рыбные консервы, — ответила Скалли. — На камбузе в морозильниках все давно истлело, но банки, как ни странно, выглядят целыми. Я открыла одну из них — обычная сардинелла в масле, вполне съедобная. Так что, на ближайшую неделю пищей мы обеспечены.

— На ближайшую неделю — да, — подал голос Трондхайм, до этого молчаливо стоявший у переднего стекла рубки, облокотившись на навигационный пульт. — А что мы будем есть дальше?

— Я думаю, к этому времени до нас уже доберутся спасатели, — как можно беспечнее заявил Молдер.

— Какие спасатели? Вы только что целых два часа возились с радиостанцией, но так и не смогли ее наладить! Мы даже не сумеем вызвать помощь!

— Может быть, еще сумеем. Кроме того, через неделю наше отсутствие так и так будет замечено.

— Интересно, кем это? Я же говорю, мерзавец Хантер приложит все усилия, чтобы обставить дело шито-крыто. Он заявит в полицию, что капитана и юнгу унесло в шлюпке в открытое море и найти их не удалось, а все остальные подтвердят. Или скажут, что просто спали и ничего не видели. Подумаешь, пропала в море шлюпка с двумя людьми. Такое в здешних местах случается каждый месяц, а иногда и не по разу.

Молдер удивленно посмотрел на Трондхайма:

— Неужели вы думаете, что наше присутствие на борту «Мориты» кому-то удастся скрыть?

— Да запросто! Вряд ли вы регистрировали свою экспедицию в полиции или другом официальном учреждении. Иначе вам бы пришлось не одну неделю потратить на оформление разрешений на исследовательскую деятельность в соответствующих, инстанциях. Поверьте мне, я местную бюрократию знаю очень хорошо…

— Вы думаете, что мы имеем контакт только с местными инстанциями?

Эта загадочная фраза заставила Трондхайма поперхнуться. Он удивленно воззрился на Молдера.

— Почему мне не желают честно говорить, что же все-таки здесь происходит? — Теперь в голосе Трондхайма чувствовался нерешительный гнев пополам с растерянностью. — Послушайте, этот траулер был не просто моим заработком, он был всей моей жизнью! А сейчас негодяй Хантер угнал его и оставил нас среди мертвецов. Теперь мы в одной лодке, поэтому я имею полное право получить ответ на прямой вопрос!

Чувствовалось, что шкипер готов был покориться судьбе и признать над собой чье-нибудь старшинство — лишь бы ему продемонстрировали, что дела идут вовсе не так плохо, как кажется. Поэтому Молдер счел необходимым окончательно закрепить успех:

— То, что вы здесь видите, — результат эксперимента, проведенного военными. То есть предполагается, что это может быть именно так…

— Военного эксперимента? — В голосе Трондхайма чувствовалось недоверие. Судя по всему, он ожидал чего-то другого.

— Да, эксперимента с направлением и скоростью течения времени. Судя по всему, корабль и все, что на нем находится, движется по временному потоку ускоренным темпом…

— А можно выражаться понятнее? — буркнул Трондхайм.

— Есть основания предполагать, что время на этом корабле идет быстрее.

— По-моему, вы еще большие психи, чем Хантер, — покачал головой Трондхайм, переварив полученную информацию. — Время идет быстрее — надо же такое придумать!

— Эта гипотеза не более фантастична, чем ваши рассказы о конунгах и преддверии Вальхаллы, — парировал Молдер. — А кроме того, чем вы еще объясните всю эту ржавчину и странное разложение трупов там внизу? Между прочим, корабль был спущен на воду в 1989 году, а пропал без вести две недели назад.

В этот момент с палубы донесся крик.

— Это Хальверссон, — насторожился Трондхайм. — Кажется, там что-то случилось!

Он распахнул дверь и выскочил на крыло мостика. Молдер и Скалли последовали за ним. Туман стал еще гуще, он клубился у самых бортов, затянув нос и корму корабля. Крик больше не повторился, и было совершенно непонятно, в каком направлении надо двигаться.

— Кажется, это было где-то ближе к корме, — нерешительно произнес Трондхайм, указав рукой направление.

Они спустились с мостика и двинулись вдоль борта по штормовой галерее. Молдер подсвечивал впереди себя фонариком, однако о лежащее тело первым споткнулся именно он. Юнга Хальверссон лежал ничком, неловко подогнув под себя правую руку. Скалли присела на корточки и посветила ему в лицо. Глаза юноши были широко открыты и безжизненны, в них застыла боль и мгновенное удивление. На правом виске расплывалось большое кровавое пятно.

— Господи! — воскликнула Скалли, ощупав волосы Хальверссона. — Да у него проломлен череп!

— Он жив? — быстро спросил Молдер, нагибаясь к телу. В руке у Призрака тускло блеснул пистолет.

— Кажется, уже нет. Удар был нанесен сзади, тяжелым предметом и со всего размаху. У бедняги раздроблена вся височная кость…

— Значит, на корабле не только мертвецы! — воскликнул Трондхайм.

— Ну почему же? Мертвецы тоже иногда могут убивать, — криво усмехнулся Молдер, невзначай вспомнив обложку книги, найденной им в каюте.

Поиски черной кошки в темной комнате — занятие куда более конструктивное, чем прочесывание брошенного корабля силами всего трех человек. Молдер сразу же отказался от мысли спускаться в нижние помещения, где располагались машины и погреба боезапаса. Но и жилая палуба представляла из себя хитрый лабиринт коридоров, лестниц и переходов, в котором запросто можно было заблудиться. Словом, вскоре всем стало ясно, что найти убийцу вряд ли удастся. Закончив проверку кубриков, Молдер решил для порядка еще раз обшарить камбуз, а затем возвращаться в ходовую рубку.

Камбуз эсминца тоже был достаточно обширен. Кроме того, он был едва ли не единственным помещением на корабле, где были видны следы паники — распахнутые дверцы шкафов, вывороченные из столов ящики и в беспорядке валяющиеся на полу кастрюли и тарелки. Дверь большой холодильной камеры привлекла внимание Молдера именно тем, что была плотно закрыта. Приблизившись, он внимательно осмотрел ее, а затем поставил фонарик на стол.

— Скалли, кажется, здесь что-то может быть! Посвети мне, пожалуйста.

Перешагивая через гремящие на полу кастрюли, Скалли подошла поближе и направила на холодильник свет своего фонаря. Дверь открывалась вправо, поэтому Молдер переложил пистолет в левую руку, а правой взялся за ручку. Когда-то она была никелированной и блестящей, теперь же ее, как и прочие металлические предметы, тоже покрывали потеки ржавчины.

Сильный рывок — и дверца холодильной камеры с легкостью распахнулась. За ней, скорчившись, сидел человек в ярко-оранжевой куртке, сжимающий обеими руками большую граненую бутыль с прозрачной жидкостью.