Крис Картер - Калушари. Файл №221

Против этого нечего было возразить. Чарли зажмурился.

Мистер Хоуи, стоя на верхней ступеньке, откинул люк, просунул в него голову и плечи — и принялся, что-то шипя сквозь зубы, копаться в механизме. И тут мотор заработал.

Чарли все-таки не выдержал.

— Майкл!! Не надо!! Нет! Папочка!! Не надо! Пожалуйста!!

Майкл, словно это он уже стал папой, как от назойливого насекомого отмахнулся от Чарли — и, повинуясь далекому движению его ладони, ветровое стекло машины вдруг взорвалось, будто в него попали ракетой.

Кричащий и плачущий Чарли не слышал, как папа хрипел, и не видел, как дергались его повисшие над стремянкой ноги, Молдер и Скалли сидели в своем автомобиле, уже немного нервничая и время от времени поглядывая на часы — то она, то он. Потом они увидели, как неторопливо и спокойно поползла вверх, втягиваясь в пазы, створка двери гаража — и изнутри выхлестнул отчаянный детский крик.

Два часа спустя

Скалли вошла в гараж. Молдер, стоя на коленях возле машины, повернулся к ней.

— Ну, как мальчик?

— Плохо. Ему сделали уже два укола — но он так и не может уснуть. Мать в полном шоке, ей самой впору колоть барбитураты. А бабка ходит королевой. И, знаешь… по-моему, готовится к какому-то обряду.

— Вот как? Любопытно, — он поднялся, наконец, и принялся отряхивать колени. — К какому именно обряду?

— Почем я знаю, Молдер? У нее в спальне расставлены свечи, только что притащили двух мертвых петухов… Понятия не имею. А у тебя?

— Что я могу сказать… Придушил его ремень передачи. Как у нашего дипломата ума хватило сунуть голову в буквальном смысле слова в петлю — никаких идей. Слепое доверие к механизму, что ли… Мой механизм, дескать, мне вреда не сделает. Не знаю. Я не психолог. Может, он был настолько взвинчен, что вообще плохо соображал. Теперь мы этого уже никогда не узнаем. И, похоже, никогда не узнаем, что случилось с мотором. И совершенно нет никаких идей относительно ветрового стекла. Кто и чем его так долбанул — тайна сия велика есть. В общем, весело.

— Они жаловались на проводку, помнишь? Может, мотор коротнул?

— Да нет, Дэйна, я все проверил. Механика в прекрасном состоянии. Чувствуется, Хоуи за ней следил очень бережно.

— Извини за нескромный вопрос…

— Да?

— Каково тебе было вставать на ту стремянку?

Молдер кривовато усмехнулся.

— Честно говоря, не очень. А уж соваться туда, к двигателю… Ладно, это неинтересно. А вот что интересно, — он протянул к Скалли свою раскрытую ладонь, полную какого-то тускло-серого, очень мелкого порошка.

— Что это? — приглядевшись, спросила Скалли.

— А ты как думаешь, эксперт?

— Похоже на пепел.

— Да, похоже. Он тут повсюду. Вот, на капоте… на сиденье машины чуть-чуть, и плотный налет на осколках стекла. И на верхней ступеньке стремянки, даже на пол с нее просыпалось. И полно — там, наверху.

— Все-таки замыкание…

— Нет, не замыкание. Электромотор — не собака, на нем само ничего не заживает, Дэйна.

— Что же тогда?

— Я не знаю. Надо поскорее отвезти это на анализ.

— Странно все это… Как думаешь, старуха из Румынии может настолько разбираться в технике, чтобы подсыпать какую-нибудь дрянь в шестеренки?

Молдер внимательно посмотрел на нее. Скалли встряхнула головой, по-прежнему держа руки глубоко в карманах плаща.

— Отсюда и пепел, — уверенно пояснила она.

— И раздробленное стекло, — сказал Молдер. — Как ты думаешь, старуха из Румынии может кулаком вдребезги, расколотить небьющееся ветровое стекло автомобиля?

Скалли поджала губы.

— Ребенок в опасности, — сухо сказала она. — Пока мы ничего не можем понять, надо его увезти из этого дома. Немедленно. Я только что позвонила мисс Коссеф, она приедет и составит протокол так быстро, как только сможет.

— Судьи отказываются работать по таким протоколам.

— Постараемся добиться исключения. После того, как я обнаружила этих петухов и полное блюдо крови…

— Петушиной?

— Надеюсь. Надеюсь, это не кровь некрещеных младенцев.

— Ты редко шутишь, но уж если шутишь, получается очень смешно.

— Не иронизируй, пожалуйста. Я сама не знаю, шучу я или нет. Мне не по себе, Молдер.

— Ты все еще думаешь, что это наведение порчи?

— Господи, сама не знаю. Только чувствую, что мальчику грозит опасность.

— Благодаря усилиям бабки или вопреки им, вот вопрос…

И тут в тишине гаража негромко и даже как-то вкрадчиво взвыл электромотор. Оба вздрогнули.

— Что ты сделал? — нервно спросила Скалли.

— Я? Ничего… — растерянно ответил Молдер. — Да ты же видела, я пальцем не шевельнул!

Створка двери проворно ползла вверх.

Сначала они увидели четыре пары ног. Потом поняли, что одна пара принадлежит женщине, остальные — мужчинам. Потом сообразили, что женщина — это старая леди теща.

Остальные были ей под стать.

Чем-то они напоминали пожилых раввинов, но раввины — всего лишь безобидные неопрятные чудаки, а эти зловеще напоминали темных магов. Седые кудри и седая щетина на щеках, безумные, глубоко запавшие глаза, высохшие губы… Черные глухие одеяния…

Одинаковые. Длинные, застегнутые на все пуговицы пальто и надвинутые широкополые шляпы были словно униформа воинства тьмы.

Они явно не ожидали никого встретить в гараже. Несколько мучительно долгих мгновений агенты и пришельцы неприязненно сверлили друг друга взглядами. Потом самый старый из черных что-то гортанно спросил, и старуха ответила ему, опять словно каркнув; и показала на потолочный люк. Старый предводитель кивнул.

— Держитесь подальше от нашего дома! — повелительно выкрикнула старуха, а потом все четверо слаженно, точно в строю, повернулись и строем же, хоть и не в ногу, неторопливо и величаво отступили к дому.

Скалли зябко повела плечами.

— Какой жуткий у нее акцент… — пробормотала она. — Молдер, Дракула ведь был как раз из тех краев, нет?

— Черт его знает, — ответил Молдер. И немного принужденно улыбнулся. — Честно говоря, я всегда был уверен, что он, как и Франкенштейн, родом из Голливуда.

Лаборатория Чарлза Бёрка

— Присядь здесь, Скалли. Хорошо, что ты приехала. Чак будет через пять минут.

Скалли, подозрительно глядя на него, сняла плащ и, аккуратно его сложив, положила на подлокотник кресла.

— Что случилось?

— Что случилось? Сейчас… сейчас покажу тебе кое-что странное.

— Опять странное? — устало вздохнула Скалли. — Молдер, сколько можно?

— Дэйна, да разве же я виноват?

— Конечно. Ты буквально притягиваешь к себе несообразности.

— Спасибо… — он взял со стола один из бесчисленных листов бумаги, громоздившихся сбоку от компьютера, и протянул его Скалли. — Вот.