Трой Деннинг - Безумный бог

- Да. Спасибо, что прислал его.

- Маск его прислал, не я.

- Авнер так и сказал. - Мистра сделала паузу. - Как раз об этом я и хотела с тобой поговорить. Авнер не заслуживает…

- Авнер теперь Серафим Воров. Что сделано, то сделано, а у тебя нет времени, чтобы тратить его попусту на то, что уже не переделать.- Келемвар взял Мистру за руку и повел ошеломленную богиню в другой конец комнаты. - Как только Хельм освободится, он будет искать тебя здесь. Пожалуй, тебе следует увидеть то, что ты хочешь увидеть, а потом уйти. У тебя еще много дел перед судом.

Мистру поразила его сухость, но она кивнула, признавая, что Келемвар прав.

- Да, Талое готовит вторжение…

- Забудь Талоса, Мистра, ответь на обвинения! - Они дошли до стены башни, и Повелитель Смерти заговорил чуть спокойнее. - В противном случае мы оба обречены. Тир ведь не разделил наши обвинения.

- Тебя только это заботит, Келемвар? - Мистра рывком высвободила руку. - Никогда не думала, что ты настолько эгоистичен. Пожалуй, тебе следует привести Адена, а потом я уйду.

- Я не могу его привести. - Келемвар указал сквозь хрустальную стену на огромную толпу душ, ожидавших решения своей участи перед дворцом. - Адон стоит в очереди.

- В очереди? - Мистра прижалась лицом к хрусталю и всмотрелась в серую мглу над Городом Мертвых. Но толпа стояла слишком далеко даже для богини: она не разглядела ни одной души. - Ты заставляешь Адона стоять в очереди?

- Конечно. Он отрекся от тебя при жизни, это делает его одним из Неверных. Кроме того, он просил меня украсть твоих последователей с равнины Фуги, а это делает его одним из Лживых.

- Но Адон ведь безумен! - обрушилась на Келемвара Мистра. - Ты понимаешь это лучше, чем кто-либо.

- Ко мне попадают даже безумцы, которые отвечают за свой выбор. - Келемвар уставился на толпу. Его глаза тоже не различали отдельных душ, но он знал, которая из тех песчинок была Аденом; та, что находилась в самом конце очереди. - Если я не стану наказывать безумцев, когда они отворачиваются от своих богов, тогда половина Фаэруна сойдет с ума. Слишком много смертных ленятся оказывать своим богам должные почести.

Мистра повернула Келемвара к себе лицом и уставилась в его пустые серые глаза.

- Может быть, ты сам сошел с ума? Кого ты прячешь за этой маской? Кайрика? Темпоса? Маска? - Она попятилась и подняла руки, готовая поразить самозванца своим волшебством. - Ты не Келемвар. Он никогда бы не произнес этих слов.

- Я тот самый Келемвар, которому ты, мистрис Ариэль, заплатила особую цену по дороге к Эльминстеру.

Мистра не опустила рук. Многие знали, в том числе и Кайрик, что в земной жизни ее звали Ариэль. Кайрику было также известно, что она открыла свое истинное имя Келемвару во Времена Бедствий, как бы в награду за то, что он сопровождал ее к Эльминстеру. Но одного Кайрик не знал.

- Какова была цена, Келемвар?

Тот ответил не раздумывая:

- Твоя любовь.

- Так это все-таки ты. - Мистра опустила руки, а потом указала на жуткий город за стеклянной стеной. - К чему все это, Келемвар?

- К тому, что теперь я бог Смерти.

- Но где же твоя жалость? Осудить Адона…

- Жалость предоставим живым, а богу Смерти это чувство не пристало. Адону придется ответить за свои слова.

Мистра от изумления открыла рот. Она долго смотрела на серый город, но потом, в конце концов, повернулась к Келемвару:

- В таком случае я попрошу тебя вернуть его к жизни ради меня.

- Вернуть к жизни сумасшедшего? Кому это послужит во благо, кроме Кайрика?

- Это тебя не касается, - ответила Мистра. - Достаточно того, что я прошу.

- Нет. То, что Адон выступил против тебя, - твоя забота, но он посмел обвинить меня в том, что я твой любовник. Я не позволю ему подрывать у моих почитателей веру в меня.

- Умоляю тебя, Келемвар. - Мистра шагнула к Повелителю Смерти и взяла его за руки. - Во имя нашей любви!

Келемвар покачал головой:

- Нет, даже ради тебя. Я обязан исполнять свой божественный долг. И тебе советую поступить так же, иначе у тебя отберет власть не какой-то там Талос или Кайрик, а весь Совет.

Мистра отдернула руки:

- Как ты смеешь читать мне нотации! Я не для того стала богиней, чтобы отворачиваться от тех, кто…

Между Мистрой и Келемваром возник наполненный тенью плащ Жергала.

«Прошу прощения, Повелитель Смерти, но вашей аудиенции требует Хельм».

- Келемвар, верни Адона к жизни! - прозвучало в зале эхо, ибо не успел сенешаль произнести имя Хельма, как богиня исчезла. - Верни его в Фаэрун, иначе с нашей любовью покончено!

- Значит, так тому и быть, - ответил Келемвар, хотя он не был уверен, услышит ли его Мистра.

- Ты это о чем? - За спиной Жергала возник Хельм, в том самом месте, где еще секунду назад стояла Мистра. - Сразу предупреждаю, даже не пытайся спрятать…

- Нечего мне угрожать, Холодное Сердце. - Келемвар шагнул сквозь тело Жергала и уставился прямо в забрало Хельма. - Я не прячу богиню Мистру. Если желаешь, можешь обыскать мое царство, но если ты еще когда-нибудь станешь мне угрожать, то спасти тебя сможет только сам Эо.

Хельм отступил и склонил голову:

- В обыске нет необходимости, Повелитель Смерти. Мне достаточно твоего слова.

В следующую секунду Страж исчез так же быстро, как и появился, и не только потому, что должен был преследовать сбежавшую пленницу. Что-то в голосе Келемвара подсказало ему, что Повелитель Смерти жаждет крови, а Хельм не имел ни малейшего желания сражаться с изменившимся богом.

Жергал подлетел к Келемвару и указал белой перчаткой, затрепетавшей в воздухе, на ручеек блестящих черных бусинок, катящихся по щеке бога.

«Что это?»

- Ничего, - напряженно ответил Келемвар. - Все, что осталось от моей смертной жизни, наверное.

«Надеюсь, это скоро пройдет. - Сенешаль отлетел в сторону, словно Келемвар был заразным больным, собравшимся раскашляться. - Ничего подобного никогда не видел у бога Смерти».

- Тогда и не смотри!

Теперь и Келемвар отвернулся, поэтому ни он, ни Жергал не заметили, что каждая слезинка, упавшая на пол тут же исчезала.

44

Великий Физул и его служанка Тира заковали меня в цепи и поволокли, спотыкающегося, упирающегося, по Руинам. Мешковина, закрывшая мне голову, не позволяла ничего увидеть, а с короткой цепью на лодыжках я чувствовал себя стреноженным. Но мои тюремщики толкали, тянули меня и ворчали, словно не понимая, почему я так медленно передвигаю ноги. Спустя несколько часов таких мучений мы вышли на дорогу получше, после чего спустились, пролет за пролетом, по лестнице вниз, в какой-то каменистый коридор, где в нос мне ударил запах сырости и горящей смолы.