Фрэнсис Вилсон - Кровавый омут

И больше никаких совпадений, мрачно думал Джек, гадая, что за всем этим кроется. И при чем тут Джиа? Ситуация в целом очень тревожная.

Лайл сорвал с косяка остаток обшивки, швырнул в растущую кучу мусора у задней стены.

— Но из того, что у него оказался брелок Тары, еще не следует, что он ее убил. Может, он его на тротуаре нашел или на распродаже купил.

Джек раздумывал, что можно этим ребятам открыть, и с учетом того, что они живут по ту сторону закона, решил кое в чем довериться.

— А если я скажу, что во время слежки видел, как он похитил маленького мальчика?

Чарли широко вытаращил глаза:

— Шутишь?

— Хотелось бы. Если и этого недостаточно, то у того самого типа целый шкаф набит детскими игрушками. Вроде трофеев.

— Ух ты, — пробормотал Лайл. — Господи помилуй... Что стало с мальчишкой?

— Я его утащил.

— Эй-эй! — Чарли ткнул в Джека трясущимся пальцем. — Вьетнамчик! Так это был ты?

— Не стану утверждать.

— Точно, — ухмыльнулся Чарли. — Ты герой, Джек!

Джек, пожав плечами, повернулся к косяку, отдирая его от камней. Его смущают слова вроде «героя». Нынче им слишком легко разбрасываются, как и словом «искусство».

— Вы оба сделали бы то же самое. Любой сделал бы так же. — Он переключился на другую тему: — Что угодно на кон поставлю — есть связь между тем типом и покойным Дмитрием Менелаем. Если я прав, боюсь, тут найдутся останки не одной Тары Портмен.

Что очень даже выгодно для рекламы. Лайл привалился к стене.

— Маньяк-убийца, — горестно охнул он.

— Не один, — кивнул Джек. — Может, целая шайка. Если сумею найти связь с Дмитрием...

— Что тогда?

Он нашел щель между двумя камнями за косяком, сунул туда ломик, сильным рывком вывернул косяк под протестующий скрип гвоздей и деревянный треск.

— Тогда кое-кто пожалеет, что на свет родился.

Лайл удивленно посмотрел на него:

— Тебя кто-то нанял для этого дела?

— Нет.

По-прежнему интересно узнать, кто поручил ему наблюдать за Илаем Беллито, но за разборку с Белли-то и его командой никто не заплатит.

— Зачем же за ними гоняться? Я думал, ты за деньги работаешь. Почему на этот раз бесплатно?

— Потому.

— Это не ответ.

— Нет, ответ.

— Хвала Господу! — воскликнул Чарли с сиявшими, как солнце, глазами. — Вознесем хвалу Господу! Видите?

— Вот чего я боялся, — буркнул Лайл.

— Джек, ты орудие Божие!

— Да ну? — За время наладческой деятельности его называли по-разному, но так еще никогда.

— Воистину! Тебя кто-то нанял следить за убийцей? Тоже Божий посланец... Отправил тебя за ним, чтобы в нужный момент помочь пацану.

— Правда? А как насчет других убитых детей? Как насчет Тары Портмен?

— Ты чего, не сечешь? Господь выбрал тебя, чтобы счеты свести!

— Эй, — рассмеялся Лайл, — вот тебе бог, которого придумали твои ослиные задницы! Куда он делся, когда был нужен Таре? Ничего не заметил? Взял бы да помог, и не пришлось бы счеты сводить. Теперь этого слишком мало, слишком поздно, если хочешь знать мое мнение.

— Не хочу. — Чарли испепелил брата взглядом.

— Кстати, ты там про беса мне толковал, — продолжал Лайл. — Сначала объявляешь, будто Сатана прислал к нам беса, а теперь выходит, что Бог послал Джека. Что выбираем?

Джек хотел было ему посоветовать оставить брата в покое, потом решил, что это его не касается. Впрочем, что это с Лайлом? Взвинченный до упора, как купленные вчера часы.

— Ну, хватит. — Чарли швырнул кирку. — Я пошел.

— Ничего подобного. Мы же договорились. Два дня.

— Я не буду торчать тут и слушать, как ты поносишь Господа. О богохульстве мы не договаривались.

Джек наблюдал за ними, не понимая ни слова из всей этой чертовщины.

Лайл примирительно поднял руки:

— Ладно, прошу прошения. Виноват, сорвался. День был тяжелый. Мир?

— Лучше бы помириться, — вмешался Джек, — и заняться делом. Немножко осталось.

— Ладно, — проворчал Чарли. — Закончим.

— Тогда, может, музыку сменим? — Бесконечная череда записей Майлса, Берда, Колтрейна действовала на нервы.

— Только не говори, что «Трейн» не любишь, — нахмурился Лайл.

— Пожалуй, я не большой любитель джаза. Или не сильно умный.

— Псалмы пойдут? — сухо усмехнулся Чарли. — У меня наверху полное собрание сочинений.

Джек прислонился к стене.

— Знаешь... если это музыка со словами, я бы не отказался.

— Давайте вообще выключим, — предложил Лайл. — Поработаем, как мужчины, под стук инструментов.

— Годится.

Джек набросился на следующий косяк, через минуту-другую почувствовал взгляд на затылке и, оглянувшись, увидел, что Лайл на него снова щурится, уже в третий-четвертый раз.

— Я тебе сильно нравлюсь?

Тот моргнул.

— Вовсе нет. Ты не в моем вкусе.

— Почему ж ты на меня так смотришь?

Он покосился на Чарли, опять взглянул на Джека.

— Если хочешь знать, стараюсь навести фокус.

Теперь Джек заморгал.

— Это еще что такое?

— Когда я на тебя смотрю, ты как-то... расплываешься.

— Очки купи.

— Не в том дело. Чарли я вижу четко и ясно. Посмотрю на тебя — лицо и прочее в полном порядке, а по краям... расплывчато, другого слова не подберу.

— Может, такой уж у меня характер? — улыбнулся Джек.

— Тут нет ничего смешного, старик. — Взгляд у Лайла был испуганный.

— И когда ты это впервые заметил? У грека, по-моему, не присматривался...

— Тогда еще не замечал. Может быть, дело в доме. Со мной тут происходит жутчайшая чертовщина.

— Например? — Чарли шагнул вперед, пристально на него глядя; недавняя враждебность сменилась братской заботой. — Потому сеансы отменил?

Лайл с затравленным видом кивнул:

— Со мной что-то случилось. По-моему, из-за вчерашней кровавой бани. Она... на меня как-то подействовала.

— Как? — спросил Джек.

— Я вижу и знаю то, чего никак не могу и не имею права знать.

Он признался, что на утренних сеансах видел сбежавшего мужа одной женщины, пропавшую собачку другой — мертвую, сбитую машиной на Двадцать седьмой улице. С покойной женой третьего клиента не сумел связаться — да, она умерла, но исчезла. За могилой никаких контактов.

— Со мной словно кто-то или что-то играет. Я как бы действительно приобрел кое-какие способности, которые много лет имитировал, дурача клиентов. По крайней мере, в доме они проявляются.

— И я в твоих глазах расплываюсь? — Неизвестно, что это значит, хотя наверняка не к добру.

Лайл кивнул:

— У Кристадулу не расплывался, а тут... расплываешься. Больше того. На утренних сеансах я думал, что просто читаю и чувствую то, что лопухи пережили, о чем они думают. Но мне еще приоткрылось их будущее. По крайней мере, похоже на то... — Он покачал головой. — Не знаю. Видел что-то нехорошее... невозможное...