Брайан Ламли - Голос мертвых

— Это не совсем так, Гарри, — ответил Фаэтор. — Я разрушал и уничтожал? Да, действительно... но ” кое-что и создал. И выбор у тебя на самом деле есть. Знаешь, ведь все это очень просто. Либо ты должен доверять мне, как проверенному и надежному своему союзнику, либо убирайся отсюда и жди, пока Янош сам тебя найдет. И тогда тебе придется бороться с ним, оставаясь словно невинный младенец в полной неизвестности относительно всех его хитростей и уловок.

— Мы уже достаточно говорили об этом, — сказал Гарри, — и оба знаем, что это для меня единственный выход из положения. Так что не будем терять времени.

И тогда раздался мрачный голос Фаэтора, глухой и глубокий, словно наполненный кровью пруд:

— Спи-и-и! Погрузись в сон без сновидений, Гарри Киф, оставь при этом открытыми двери в твой разум, открой их для меня. Спи-и-и и позволь мне заглянуть внутрь. О, даже при том, что ты делаешь это по своей воле, некоторые двери по-прежнему остаются закрытыми для меня — да и для тебя тоже. Их-то и обязан я отпереть! Ибо за ними скрыты все твои таланты, которые твой сын тщательно от тебя спрятал.

Спи, Гарри. Мы оба с тобой преданы своей же собственной плотью и кровью. В этом, во всяком случае, у нас с тобой много общего. Нет, не только в этом, ибо мы оба в свое время обладали великой силой и могуществом. И ты... снова... станешь... сильным и могущественным... снова, Га-а-а-арри Ки-и-и-и-иф!

Туман, укрывший равнину, заклубился, и Фаэтор, встав со своего места, приблизился к распростертому на разрушенной стене Гарри. Давно уже мертвый, вампир протянул руку к лицу Гарри... рука была белой, костлявой, похоже было, что из изъеденного временем рукава плаща высунулась связка тонких палочек. Костлявые пальцы коснулись лба Гарри и исчезли в его голове.

И в то время как пурпурное сияние потухло в черных глазницах Фаэтора, оно возникло под полуприкрытыми веками Гарри, похожее на красноватый свет свечей за разрисованным морозом стеклом. И тогда... вампир был посвящен во все тайны и секреты Гарри, в его воспоминания и мысли, в его желания и стремления — он проник в самые тайники его мозга.

Трудно сказать, прошли секунды или тысячелетия, но наконец голос вампира раздался вновь:

— Проснись!

Гарри очнулся от сна и тут же чихнул, потом еще раз и понял, что он действительно не спит. Он чуть пошевелил головой, скрытой в капюшоне спального мешка, и тут же послышался тихий хлопок. В тусклом предрассветном свете он увидел росшие совсем рядом в кружок мелкие черные грибы-пылевики. Они уже перезрели и взрывались от малейшего прикосновения, отчего во все стороны серыми облачками разлетались их споры. Гарри снова чихнул и сел.

Еще какое-то мгновение сон оставался в мозгу Гарри, но, как и все сны, он постепенно рассеивался, исчезал. Гарри постарался вспомнить его, но... он испарился. Он знал лишь, что беседовал с духом Фаэтора Ференци, но ничего больше припомнить не мог. Если между ними что-то и произошло, что именно Гарри теперь не было известно. Он не ощущал в себе никаких изменений по сравнению с тем состоянием, в котором заснул.

— О-о-о? Ты так уверен в этом. Гарри Киф?

— Господи Иисусе! — Гарри подскочил на целый фут. — Кто?.. — он огляделся вокруг, но никого не увидел.

— Неужели ты мог подумать, что я потерпел неудачу и бросил тебя? — спросил Фаэтор.

— Мертвые речи! — прошептал Гарри.

— Они вновь возвратились к тебе. Теперь ты убедился, что Фаэтор Ференци умеет держать слово?

Гарри расстегнул молнию спального мешка и с трудом поднялся на ноги. Утренний туман постепенно рассеивался. Гарри сел, точнее плюхнулся, обратно на землю. Он не ощущал в голове ни малейшей боли, никто не жег кислотой его мозг — казалось, его дар в полной мере к нему вернулся.

Оставалось лишь испытать его действие снова.

— Фаэтор, — начал он, все еще внутренне дрожа и каждую секунду ожидая удара. — Это... было... трудно?

— Да, довольно-таки трудно, — голос мертвого вампира звучал устало. — Над тобой поработал настоящий мастер своего дела, результаты деяний которого мне пришлось в поте лица исправлять всю ночь, избавляя тебя от последствий его вторжения. А теперь, Гарри, ты сам можешь оценить меру моего успеха.

Гарри снова поднялся на ноги и с замиранием сердца попытался вызвать в воображении двери Мёбиуса... но безрезультатно — ничего не получилось. Уравнения и формулы, словно на экране компьютера, возникали, видоизменялись и множились перед его мысленным взором, но при этом оставались совершенно чуждыми и незнакомыми его разуму. Он не узнавал и не мог расшифровать ни одну из них, не говоря уже о восприятии их как единого, реально существующего целого. Гарри тяжело вздохнул.

— Что ж, я тебе очень благодарен, правда, поверь, ты даже представить себе не можешь, как я тебе благодарен. Но... полного успеха тебе все же достичь не удалось.

— Я предупреждал тебя, что так может случиться, — извиняющимся тоном ответил, пожимая плечами, Фаэтор. — Знаешь, я даже нашел поврежденную область, более того — попытался вскрыть ее, и частично мне это удалось — я открыл несколько дверей, но за ними...

— Продолжай...

— Там ничего не было! Ни времени, ни пространства — абсолютно ничего! Это очень страшное место, Гарри, и настолько странное, необычное, что мне даже трудно представить, каким образом может оно существовать и укладываться в твоем мозгу — в голове человека! Я чувствовал, что достаточно сделать всего лишь шаг через эти пороги, войти в проемы этих дверей — и ты исчезнешь навсегда за пределами вселенной. Нужно ли говорить, что я не решился сделать этот шаг. Впрочем, не успел я открыть эти двери, как они, с грохотом захлопнулись прямо у меня перед носом. Честно говоря, я этому был только рад.

— Ты заглянул в пространство Мёбиуса, — кивнул Гарри. — Когда покончу с делами здесь, непременно навещу его. Мне необходимо встретиться с Мёбиусом. Потому что он непревзойденный авторитет в своей области, точно так же, как ты — великий специалист в своей. До сих пор искать его было бессмысленно — без способности разговаривать с мертвыми я все равно не смог бы с ним побеседовать.

— Ты хочешь сделать это сейчас, сразу же? — Фаэтор явно заинтересовался. — Меня всегда привлекали гении. Все истинные гении находятся между собой в родстве, Гарри. Ибо как бы далеки ни были друг от друга по сути своей их таланты, в каких бы сферах они ни проявлялись, все они одержимы своими идеями. Все они ищут пути продолжения совершенства. И если твой Мёбиус достиг верхнего предела в изучении чисел, то я всегда искал наиболее полное воплощение чистейшего зла. Мы стояли с ним по разные стороны, на противоположных берегах океана, но все же мы были с ним своего рода братьями. Да, именно так. И потому этот Мёбиус очень интересует меня.