Укус - Ричард Карл Лаймон

обе — в белых носках и без обуви. Нагретый песок, наверное, жег им пятки. Но, конечно, не это было главной причиной их неуклюжей походки. Они ведь, фактически, прошли через две аварии. И уже не первый раз катались по песку, вцепившись друг в друга.

Их фигуры дрожали и преломлялись в горячем пустынном мареве.

Обрезанные некогда-джинсы Кэт низко съехали на бедра. Ветер растрепал рубашку — правая грудь почти целиком оголена, левая, наоборот, закрыта, полы съехали на бог, подол треплется за спиной.

Кэт выглядела, как вольный стрелок — пусть попавший в передрягу, но не сломленный. При ней не было ни тяжелого револьвера, ни лассо, ни ковбойской шляпы, но все равно что-то залихватское в ее облике было. Может, виной тому были некогда-джинсы. А может — то невыразимое ощущение внутренней силы, исходившее от нее.

Пегги, ковылявшая рядом с ней, впрочем, не походила на помощника шерифа. Она все еще напоминала мне зомби из «Ночи живых мертвецов».

И теперь, когда я видел, как она рвала зубами горло живого человека, образ уже было не сменить и не прогнать.

Мне вдруг стало боязно за Кэт. Она шла слишком близко к Пегги.

И потому я вышел из тени фургона и заспешил навстречу им. Жар солнца навалился мне на плечи.

— Оставайся там! — крикнула Кэт.

Глупо бояться Пегги, попытался урезонить меня глас разума. Может быть, она и чудовище, но — слабое чудовище. Снегович был порядочно потрепан, когда она напала на него. Кэт уже сладила с этой девчонкой дважды, так что нет никаких оснований сомневаться в том, что и в третий раз ей это не удастся.

Конечно, если Пегги не застанет ее врасплох…

— Все нормально, — откликнулся я. — Движение — жизнь.

Кэт улыбнулась. На ее загорелом лице зубы выглядели кипельно-белыми.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда солнечный удар схлопочешь, — заявила она.

— Вот, значит, чего ты мне желаешь?

— Я желаю, чтоб ты сидел в тени.

— Я не доверяю ей, — прошептал я и указал взглядом на поотставшую Пегги.

Кэт внимательно посмотрела мне в глаза.

— Сэм, я тоже ей не доверяю.

— Я боялся, что она выкинет что-нибудь…

— Ты пошел спасать меня, выходит?

— Что-то вроде того.

— Очень мило с твоей стороны.

— Ну да, ты бы и сама со всем справилась…

— Меня не так-то легко подловить, Сэм. Я — крепкий орешек.

— И хитрый орешек, вдобавок.

Очутившись лицом к лицу с Кэт, я замер… я, но не она. Подступив вплотную ко мне, Кэт обняла меня и поцеловала. Ее губы были горячие и скользкие.

В объятиях Кэт я потерял Пегги из виду.

Хотел бы я забыть про эту юную людоедку — и сосредоточиться целиком и полностью на Кэт. На удивлении и восторге от ее объятий. На поцелуе, столь страстном — и столь неожиданным посреди этой выжженной солнцем пустоши. На том, каково это — чувствовать ее гладкую кожу своей. Каково это — ощущать у самой своей груди ее грудь, ритм ее сердца.

Но я не мог позволить себе отвлечься от Пегги. Я должен был защищать Кэт, и, коли уж на то пошло, себя.

Поэтому я выглянул из-за плеча Кэт и нашел глазами девушку.

Она смотрела на нас.

Что-то в ее взгляде мне не понравилось.

От чего-то в ее взгляде мурашки поползли по моей коже.

Была ли то ненависть? Или же, наоборот, какое-то странное, темное восхищение на грани преданности? Желание?

Не мог я тогда сказать наверняка.

Да и вряд ли когда-нибудь смогу.

49

— Так что там с фургоном? — спросила Кэт. Мы все, трое, как раз шли к нему.

— В скалу врезался, — сказал я. — Из него хладагент во все стороны хлещет — радиатор треснул. И двигатель не запускается.

— М-да, дела, — вздохнула Кэт.

— И как мы теперь выберемся отсюда? — спросила Пегги.

— Было бы проще, будь у нас машина времени, — откликнулась Кэт и глянула на нее. — Тогда стоило бы вернуться на десять минут в прошлое и свернуть тебе шею.

— Очень смешно.

— Каким местом ты вообще думала?

— Я просто хотела проехаться вокруг и поискать Донни.

— Без нас, — добавила Кэт.

— Я бы подобрала вас потом.

— Звучит неубедительно.

— Вы меня напугали до чертиков, когда подорвались следом. Не моя вина, что фургон угробился. Я его спокойна вела, а потом вы вцепились в меня и выбросили из кабины.

— Да, в хорошенькое же положеньице ты нас поставила, — протянула Кэт.

— Я? Ни разу. Это вы себя сами нагнули.

— Ага, конечно, — ввернул я.

— Пока что мы в одной упряжке, — напомнила Кэт. — Наслаждайся.

Когда мы добрались до фургона, он уже не парил и не шипел. Земля под ним окрасилась бордовым.

Мы медленно обошли его, будто тушу очень редкого зверя, застреленного браконьером.

Кэт забралась внутрь и попыталась завести мотор.

— Нет, на этом мы никуда уже не уедем, — объявила она вскоре, вылезая.

— Так что делать будем? — мрачно спросила Пегги.

— Пойдем пешком.

Когда мы поплелись к руинам, Кэт предложила Пегги:

— Позови своего брата. Пусть покажется.

— Донни! — крикнула девушка. — Эй! Это я! Выходи, не прячься!

Он не вышел.

— И чего это он к тебе не идет? — спросила Кэт.

— Откуда мне знать?

— Ты — его сестра.

— И? Это ничего не значит.

— Для моей сестры я много значу, — заметил я.

— Хорошо ей, — пожала плечами Пегги.

— Ладно, — сказала Кэт. — Позови его еще раз.

— Есть в этом толк?

— А почему нет?

— Если он захочет выйти, он выйдет.

— Он может нас не слышать, — выдвинул я предположение.

— Может, он просто решил ото всех спрятаться, — предположила Кэт. — Иногда и мне хотелось. После всяких… несчастных случаев. Хотелось найти угол потемнее, забиться и никогда не вылезать.

— Если он здесь — мы его найдем, — твердо сказал я.

— Он должен быть где-то здесь. — Остановившесь у ближайшей лачуги, Кэт приложила ладони ко рту и крикнула: — Донни! Где ты? Мы твои друзья, мы не причиним тебе вреда! ДОННИ! ВЫХОДИ, ПРОШУ ТЕБЯ! Мы не уйдем без тебя!

Мы подождали. Ответа не последовало. Никто к нам не вышел.

Кэт посмотрела мне в глаза и покачала головой. Перевела взгляд на Пегги.

— Не смотрите на меня, — откликнулась та. — Это — не моя вина.

— Кто-то разве говорит?..

— Никто не говорит, но все смотрят.

— На тебя, выходит, и посмотреть уже нельзя? — спросила Кэт.

— Нет!

— Ладно, пойдем, поищем. — Это Кэт адресовала уже мне.

Я кивнул.

Вместе мы пошли к ближайшей хижине. Ее окна были заколочены, но дверь стояла приоткрытой. Деревянные стены и жестяная