Знаки и знамения - Мара Вульф

на некотором расстоянии. С верхней части жертвенного стола были сорваны лозы плюща и жимолости. Я на мгновение закрыла глаза, увидев засохшие темные пятна на черном мраморе. Кровь. Кровь Софии. На этом месте ее пытали, вскрыли и в конце концов убили.

Иван стоял у торца с опущенной головой и отвернувшись от нас. Он осторожно положил руку на камень. Я ахнула, когда из-за одного из дубов, окружавших храм, как молчаливые стражи, вышла фигура из чистого голубого света. Иван так погрузился в свои мысли, что поначалу ее не заметил. Только когда она остановилась перед ним и положила ладонь ему на руку, он поднял голову.

– Она еще здесь, – прошептала Лупа. – Ему нельзя привязывать ее к себе. – В ее голосе слышался ужас. – Если он это сделает, и он, и она будут потеряны. Он должен ее отпустить.

Иван с облегчением выдохнул, когда призрак прильнул к нему, словно в поисках защиты.

– Что мы можем сделать? – спросил Николай. – Если оторвать дух Софии от Ивана, он на нас набросится.

На этот раз я сама взяла его за руку. Вместе мы подошли к жертвеннику, и я положила левую руку на камень.

– Нам нужно указать Софии путь в страну вечного лета и попросить богиню позаботиться о ней.

Никто не сделал этого для Анкуты после ее смерти. Душа Софии не разделит ее судьбу.

– Положите правую руку на сердце, – велел всем Магнус.

Лупа вытащила мешочек из кармана куртки и красной солью изобразила тройной круг на столе.

После того как она закончила, заговорил Магнус.

– Мы пришли, чтобы попрощаться. Великая Богиня, прими эту душу, позаботься о ней и защити ее. – Он замолчал, и свет души Софии слегка побледнел. Иван обнял сияющую фигуру.

– Ты должна уйти раньше нас, – проникновенно сказала Лупа. – Ты всегда будешь частью нас. Мы с тобой, а ты с нами. Связь после смерти так же сильна, как при жизни. Она объединяет нас, где бы мы ни находились.

Душа Софии задрожала в руках Ивана. Он помотал головой. Она не хотела уходить, а он не хотел ее отпускать.

– Мы помним о тебе и обо всем, что ты сделала, – добавила я. – Твое имя будет частью историй, которые мы расскажем в будущем. – По моей щеке скатилась слеза, когда Иван наклонился к ставшей тенью девушке, и их губы соприкоснулись.

– Так было, так есть, и так будет всегда, – хором проговорили Магнус, Лупа и я.

Поднялся ветер и закружил сухую листву. Фигура в объятиях Ивана растворилась, а начавшийся теплый дождь смыл ее кровь с черного камня.

– Теперь ее душа в безопасности, – произнес Магнус, чтобы утешить Ивана, в глазах которого отражались горечь и боль.

Тем не менее он кивнул:

– Спасибо. Мне бы не хватило сил отослать ее.

У меня в груди что-то сжалось. Жизнь бывает такой непредсказуемой и короткой. Слишком короткой для недопониманий и ссор.

Магнус не верил, что Иван действительно испытывал какие-то чувства к Софии. И все же, немного поколебавшись, он сказал:

– Однажды Великая Богиня вернет ее тебе.

Стригои не верили в перерождение душ, так что Ивана это мало утешило. Тем не менее со стороны Магнуса было правильно дать ему надежду.

Иван отвернулся и направился в лес. Кайла хотела пойти за ним, однако Николай ее остановил.

– Ему нужно побыть одному. А нам нужно поискать зацепки. Селесте это с рук не сойдет.

Я так надеялась, что мы найдем подсказку, если обнаружим коридор, в котором исчезла София. Но ни здесь, ни там не оказалось никаких следов.

– Это пустая трата времени, – заявил Алексей чуть погодя. – Давайте возвращаться в замок.

Тем временем дождь усилился, а нам предстоял долгий пеший путь, потому что никто не горел желанием возвращаться в южное крыло через тот коридор.

– Нам известно не больше, чем в тот день, когда Софию нашли, – с упреком произнесла Лупа, глядя прямо на меня.

Сестра была права. Эти поиски не принесли абсолютно никаких результатов.

– Добро пожаловать в клуб. Мы чувствуем то же самое. Думаешь, мы не пытались выяснить, какими чарами Селеста отняла у нас магию и как нам ее вернуть? – Алексей сунул руки в карманы брюк. Таким подавленным я его еще не видела. Обычно он так тщательно скрывал свои эмоции под маской беззаботного парня.

– У нас еще есть время, – попытался успокоить его Николай.

– Сколько? Неделя, две? Селия слабеет с каждым днем.

– Нельзя терять надежду, – ответил ему брат.

– Проклятье. – Кайла пнула камень, который по широкой дуге улетел в лес.

– Отведите нас обратно, – попросила я Николая. – Мы должны поговорить с Мелиндой. – Не для того чтобы узнать, давала ли она какое-то задание Софии, а потому, что необходимо объединить все силы против Селесты. Неважно, кто мы: виккане, ведьмы или стригои. Мы те, кто не хочет войны, но нам придется сражаться.

Мы стали гораздо быстрее, когда я настояла на том, чтобы перейти на бег, но моя дрожь все равно не унималась. Холод южного крыла въелся в кости.

Николай одной рукой подхватил меня под колени и поднял, как маленького ребенка.

– Обними меня за шею, если не хочешь упасть. Я очень быстрый.

– Ты сейчас хвастаться начал?

Стригой пожал плечами:

– А это производит на тебя впечатление?

Я была благодарна за то, что он пытался меня отвлечь.

– Совсем немного.

Краем глаза я увидела, как Кайла увела Магнуса. Лупа, конечно, фыркнула, но и она без возражений позволила Алексею взять ее на руки.

И вдруг мы с Николаем остались одни. Его волосы были мокрыми от дождя, и я провела по ним рукой, прежде чем обнять его за плечи и уткнуться лицом в прохладную кожу его шеи.

– Прости, – произнесла я. – Я тебе доверяю.

Его грудная клетка поднялась от глубокого вздоха.

– То, что я сказал, неправда. Я хотел не только узнать, что замышляет Раду. Я хотел…

Я не дала ему договорить и прижалась губами к его губам. Он застонал. По моему телу пробежала горячая и холодная дрожь, когда Николай жадно ответил на поцелуй. Запустив руку ему под рубашку, я почувствовала, как его затрясло от едва сдерживаемого возбуждения. Он поставил меня на землю и вытащил мою блузку из юбки и быстро начал ее расстегивать. На голую кожу падали капли дождя, но я почти не ощущала влагу, а там, где Николай ко мне прикасался, становилось сначала тепло, а потом горячо. Кончиками пальцев он ласкал мои соски, пока они не затвердели. Только тогда стригой прервал поцелуй, наклонился, обвел их языком и нежно