Дом на краю ночи - Уильям Хоуп Ходжсон

пройдя совсем немного, пожалел об опасной затее: через несколько шагов и без того узкая стежка превратилась в уступ мощной неподатливой скалы, поднимавшейся к невидимому своду, с другой стороны зияла пропасть. У меня мелькнула мысль, насколько я уязвим в случае нападения, — здесь нет места развернуться, и даже отдачи ружья хватит на то, чтобы я стремглав полетел в бездну.

К моему глубокому облегчению немного дальше тропинка неожиданно расширилась до своих первоначальных размеров. По мере продвижения вперед я заметил, что она все время уходит вправо, через несколько минут мне стало ясно, что я не продвигаюсь вперед, а просто хожу вокруг огромной пропасти. Очевидно, приближаюсь к концу хода.

Пять минут спустя я вернулся на место, откуда начал свое путешествие, обойдя, как теперь понимал, гигантскую яму, не менее ста ярдов в диаметре у верхнего края.

Что все это может значить?

У меня блеснула мысль. Осмотревшись, я нашел камень; пристроив свечу в трещину, отошел от края и, размахнувшись, кинул его в пропасть, стараясь бросить так, чтобы он не попал на стенки. Потом, склонил голову, прислушался, и хотя стоял, не шевелясь, не меньше минуты, из тьмы до меня не донеслось ни звука.

Теперь я знал, что глубина впадины колоссальна: если бы камень, довольно большой, стукнулся обо что-то, то в этом странном месте еще долго перекатывалось бы эхо, ведь пустота многократно отзывалась на звук моих шагов. Это место внушало ужас, и я с охотой вернулся бы, оставив нерешенными его загадки, но поступить так означало признать свое поражение.

Мне пришло в голову попытаться обозреть эту пропасть. Если я расставлю свечи по краю, то смогу получить хоть какое-то представление о том, как она выглядит.

Я сосчитал — у меня было с собой пятнадцать свечей в связке. Как уже говорил, сначала я собирался соорудить из них факел. Я расставил их по краю пропасти примерно через каждые двадцать ярдов. Обойдя круг, я остановился в проходе и попытался увидеть, как выглядит это место. Но тут же понял, что свечей было далеко не достаточно для моих целей. Они только сделали мрак еще осязаемее. Но одну задачу они выполнили, а именно подтвердили мое представление о размере отверстия, и хотя я не увидел того, что хотел, контраст между светом свечей и густой тьмой странным образом порадовал меня. Словно пятнадцать крохотных звездочек сияли в подземной ночи.

Вдруг Пеппер завыл, эхо подхватило вой и повторяло с призрачными вариациями, пока не затихло вдали. Быстрым движением я поднял свечу, которую оставил себе, и посмотрел на пса; в тот же момент я услышал поднимающийся из безмолвных глубин пропасти звук, похожий на дьявольский хохот. Я замер, но сразу понял, что это, скорее всего, тоже эхо — вой Пеппера все еще отдавался в бездонных глубинах.

Пеппер, отойдя от меня на несколько шагов, обнюхивал каменный пол, и мне показалось, что он лакает. Я подошел к нему, низко держа свечу. Под ногами было мокро, и свет отражался в жидкости, которая быстро текла у меня под ногами к пропасти. Я наклонился, посмотрел и не мог сдержать возгласа удивления: по тропинке в направлении пропасти быстро текла вода, и ее становилось с каждой секундой все больше.

Пеппер снова взвыл, подбежал ко мне и, схватив за куртку, попытался тащить меня к выходу. Раздраженным жестом я сбросил его и быстро перешел к левой стене, чтобы она оказалась у меня за спиной на случай, если кто-то появится.

Я с беспокойством глядел под ноги, но тут свет свечи отразился далеко выше на тропинке, и послышалось журчание, которое становилось все громче, наполняя всю пещеру оглушительным шумом. Из пропасти раздалось глубокое эхо, похожее на всхлип гиганта. Я отпрыгнул к стене, на узкий выступ на краю пропасти, и, обернувшись, увидел волну пены, пронесшуюся мимо меня и с шумом рухнувшую в разверстую пропасть. На меня полетела туча брызг, свеча потухла, а я промок до нитки. Я продолжал сжимать ружье. Три ближних свечи погасли, но пламя дальних лишь слегка вздрогнуло. После первого стремительного натиска поток воды стал тише, превратившись в ручей около фута глубиной, хотя я не мог его видеть, пока не добыл одну из горящих свечей и не начал осматриваться. Пеппер, по счастью, последовал за мной, когда я прыгнул на выступ, и теперь боязливо жался рядом.

В результате краткого осмотра я понял, что вода льется по проходу, причем прибывает с огромной скоростью. Пока я стоял, поток стал глубже. Я мог только гадать, что случилось. Очевидно, вода из оврага каким-то образом прорвалась в проход. Если так, поток будет только усиливаться, так что я не сумею выбраться отсюда. Перспектива была пугающей. Ясно, что нужно уходить отсюда как можно скорее.

Взяв ружье за ствол, я измерил глубину воды. Она была чуть ниже колена. Шум, с которым она низвергалась в пропасть, оглушал. Позвав Пеппера, я шагнул в воду, опираясь на ружье, как на посох. В то же мгновенье вода забурлила выше колен и почти тут же дошла мне до бедер. Я чуть не потерял равновесие, но мысль о том, что находится сзади, заставила меня собрать все силы, и шаг за шагом я стал продвигаться к выходу.

Сначала я ничего не знал о Пеппере. Все, на что я был способен, это удержаться на ногах. Я очень обрадовался, когда он появился рядом, и храбро пошел впереди. Пеппер — большая собака с длинными тонкими ногами, и, думаю, его водой сносило меньше, чем меня. Во всяком случае, он справлялся с напором воды гораздо лучше и сознательно — а может быть, нет — помогал, разбивая поток. Шаг за шагом мы с усилием, тяжело дыша, продвигались вперед и благополучно одолели около сотни ярдов. Затем не могу сказать, то ли я оступился, то ли на каменном полу попалось скользкое место, но я поскользнулся и упал ничком. Поток завертел меня и понес с бешеной скоростью к бездонной дыре. Я отчаянно сопротивлялся, но встать на ноги было невозможно. Совершенно беспомощный, я задыхался и тонул. Кто-то схватил меня за куртку и остановил. Это был Пеппер. Увидев, что я пропал, он вернулся, нашел меня, схватил и удерживал, пока я