Нарцисс в цепях - Гамильтон Лорел Кей

— Долой зелотов!

Мы выпили. Она поставила кружку на подставку и спросила:

— Даешь ли ты мне разрешение попытаться купировать седативы?

Я медленно вдохнула, так же медленно выдохнула.

— Если он согласен, то да.

Она встала из-за стола:

— Пойду все приготовлю.

Я кивнула, но осталась сидеть. Я как раз молилась, когда кто-то вошел. Даже не открывая глаз, я знала, что это Мика.

Он подождал, пока я подняла голову и открыла глаза.

— Не хотел мешать.

— Я уже кончила.

Он кивнул и улыбнулся своей улыбкой — отчасти веселой, отчасти грустной и отчасти еще какой-то.

— Ты молилась? — осторожно спросил он.

— Да.

От какой-то игры света его глаза поблескивали в темноте, будто в зелено-золотых глубинах затаилась искорка огня. Иллюзия спрятала его глаза и почти все лицо в тени, и только остался этот трепещущий огонек, будто танец цвета в его глазах Ъылреальнее, чем он сам.

Но даже не видя его лица, я знала, что он огорчен. Я ощущала это как тяжесть вдоль позвоночника.

— В чем дело? — спросила я.

— Не могу вспомнить, когда я молился.

Я пожала плечами:

— Многие не молятся.

— Почему-то меня не удивляет, что молишься ты.

Я снова пожала плечами.

Он шагнул вперед, и свет упал на его лицо и эту непростую улыбку.

— Мне надо идти.

— Что случилось?

— Почему ты думаешь, будто что-то случилось?

— Очень напряжены ты и твои коты. В чем дело, Мика?

Он потер глаза пальцами, будто от усталости. Поморгал.

— Срочное дело в парде. У нас есть одна женщина, которая не смогла сегодня приехать, и она попала в беду.

— Какого рода беду?

— Вайолет у нас вроде твоего Натэниела, самый недоминантный экземпляр.

Он говорил так, будто это все объясняло. Может быть, но не мне.

— И? — спросила я.

— И я должен отправиться ей на помощь.

— Мика, я не люблю секретов.

Он вздохнул, провел пальцами по волосам, сдернул резинку с конского хвоста и уронил на пол, стал расчесывать волосы руками, повторяя движения, будто собирался делать это всю ночь. Очень резкими и напряженными были эти движения.

Он глядел на меня, растрепанные черные волосы обрамили лицо, глаза сверкали. Вмиг из приятного и привлекательного мужчины он стал диким, чужим. Дело было не только в волосах или кошачьих глазах — зверь его булькал, пробиваясь наружу, как кипяток из чайника. Я уже была знакома с его силой, но сейчас она обжигала... и тут я поняла, что вижу этот жар, вижу.Он окружал Мику, почти невидимый, но именно почти, как что-то, что можно заметить мельком уголком глаза. Почти виделась чудовищная тень, окружившая его, как дрожание над летней мостовой, воздушная рябь. Я уже много лет водилась с оборотнями, но такого видеть не приходилось.

В дверях вырос Мерль:

— Что-нибудь случилось, Нимир-Радж?

Мика повернулся, и будто что-то огромное и невидимое повернулось вокруг и над его телом. Голос его прозвучал низко, с порыкиванием:

— Случилось? Что тут могло случиться?

— Мика, нам пора, — сказала Джина, протолкнувшись мимо Мерля.

Мика поднял руки, и сопровождающий образ шевельнулся вместе с ним. Я не видела меха и когтей, только намек на них, плавающий в воздухе. Мика закрыл глаза руками, и эти призрачные когти прошли сквозь, внутрь, мимо его лица. У меня закружилась голова, и пришлось опустить глаза к столешнице, чтобы восстановить равновесие.

Марианна говаривала, что может видеть ауру силы возле других людей и ликантропов, но я раньше не была на это способна.

Я ощутила, как сила эта складывается, втягивается, уходит обжигающее ощущение с кожи, будто океан отступает от берега. Подняв глаза, я уже не увидела той якобы невидимой ауры — тело ее втянуло в себя.

Он посмотрел на меня внимательно:

— У тебя такой вид, будто тебе явился призрак.

— Ты ближе к истине, чем ты думаешь.

— Она испугалась твоей силы, — бросила Джина презрительно.

Я посмотрела на нее:

— Я видела его ауру, видела как белый фантом, окружающий тело.

— Ты так говоришь, будто никогда раньше ее не видела, — сказал он.

— Визуально — нет.

Джина взяла его под руку, ласково, но твердо, и попыталась потянуть к двери. Он только глянул на нее, и я ощутила его присутствие, его личность — за неимением лучшего слова — почти на ощупь. Джина рухнула на пол, сжимая его руку, и потерлась об нее щекой:

— Мика, я не хотела оскорбить!

Лицо его осталось холодным. Его сила, мощь снова начала наполнять комнату.

— Нимир-Радж! — обратился к нему Мерль. — Если ты идешь, то надо идти. Если ты не идешь...

Он говорил, тщательно взвешивая слова и тоном почти жалостливым. Почему — я не поняла.

Мика, я думаю, рыкнул на Мерля. И тут же прозвучал его голос — обычный, человеческий.

— Я знаю свой долг Нимир-Раджа, Мерль.

— Я никогда бы взял на себя смелость объяснять тебе долг Нимир-Раджа, Мика.

Вдруг лицо Мики снова стало утомленным, и сила ушла. Он помог Джине встать, хотя это выглядело довольно неуклюже — она была почти на голову выше.

— Пойдем.

Все повернулись к двери.

— Я надеюсь, что с твоим леопардом ничего плохого не случилось, — сказала я вслед.

Мика оглянулся:

— Натэниел позвал бы на помощь, если бы с ним ничего не случилось?

Я покачала головой:

— Нет.

Он кивнул и повернулся к двери:

— И мои нет. — Он замялся в нерешительности, потом сказал, не оборачиваясь: — Я возьму с собой Ноя и Джину, но ты не против, если я оставлю здесь Мерля и Калеба?

— Они тебе не будут нужны?

Он обернулся, улыбаясь:

— Мне только нужно забрать Вайолет. Бойцы мне для этого не нужны, а тебе может пригодиться пара лишних.

— Ты думаешь, что Джейкоб может охаметь?

Он улыбнулся шире.

— Охаметь. Да, вот именно. Хорошее слово.

Они вышли, и я осталась за столом одна. Вернулась Лилиан и посмотрела на меня, прищурившись.

— Ну и что? — спросила я.

Она покачала головой:

— Не мое дело.

— Вот именно.

— Но если бы было мое... — начала она.

— Но оно не твое.

Она улыбнулась:

— Но если бы было мое, я бы сказала две вещи.

— Ты же их все равно скажешь?

— Да.

Я махнула рукой — давай, говори.

— Во-первых, приятно видеть, что ты дала волю своему сердцу с новым мужчиной. Во-вторых, этого мужчину ты не знаешь. Аккуратнее смотри, кому ты отдаешь сердце, Анита.

— Я пока еще никому не отдала сердце.

— Пока еще, — повторила она.

Я посмотрела на нее хмуро:

— Ты ведь понимаешь, что зовешь меня дать волю сердцу и не давать ему воли одновременно?

— Понимаю.

— Два противоречивых совета.

— Полностью противоречивых, — согласилась она.

— Так какому же ты велишь мне следовать?

— Обоим, разумеется.

Я затрясла головой:

— Пошли спасать Грегори, а насчет моей жалкой личной жизни будем беспокоиться опосля.

— Я не могу обещать, что мы его спасем, Анита.

Я подняла руку:

— Док, я помню твою оценку шансов.

И я вышла за ней в затемненную гостиную, заставляя себя верить — по-настоящему верить — в чудеса.

Глава 29

Мы решили этим заняться на задней террасе. Она у меня выходит на пару акров старого леса — никаких соседей, никто нас не увидит. К тому же терраса вдвое больше кухни и единственная часть дома без ковра на полу. Если оборотень перекинется на ковре, то ковер придется либо чистить паром, либо выбрасывать. На самом деле это не я вспомнила, что Грегори испортит ковер, — это сказал Натэниел. Его можно понять — скорее всего до прихода экономки чистить ковер пришлось бы ему — я вряд ли даже знаю, где у меня пылесос.

Грегори свернулся в клубок посреди террасы, положив голову на колени брата, обняв себя руками. Желтые волосы, бледные в свете луны, покрывали голый торс Стивена — он разделся, готовясь к перемене, чтобы сразу рвануть в лес вместе с братом. Это в предположении, что Грегори после перемены выживет. Шансы были пятьдесят на пятьдесят, что не так уж плохо, если за проигрыш расплачиваться деньгами, но если жизнью — то как-то кажется маловато.