Укус (ЛП) - Лаймон Ричард Карл

Вспышка света ослепила меня. Голова взорвалась болью.

Я отшатнулся и выронил ледоруб. Он звякнул о землю. Потом я запнулся о него и рухнул. Спина ударилась о землю. Голова задралась к небу.

Но я остался в сознании — и увидел Донни, совершенно голого, выбежавшего из тьмы. Кэт, у своего маленького костра, обернулась и ахнула. Донни прыгнул на нее, и вместе они покатились по земле.

А ко мне с криком бросилась Пегги.

Она тоже была голая. Ее потная кожа блестела в свете костра. Ее лицо в тенях выглядело мстительно-безумным. В отставленной руке она держала большой камень.

Я потянулся за ножом за поясом, но времени мне не хватило.

Всем своим обнаженно-влажным телом она врезалась в меня, выбив из груди дыхание. Прижала мою правую руку к животу. Я выпростал левую и схватил ее за запястье, прежде чем камень в ее руке опустился мне на голову.

Она уперла ладонь мне в лицо и рывком отвела мою голову в сторону, облегчая доступ к шее.

Ее дыхание коснулось моего загривка, но, прежде чем ее зубы впились мне в сонную артерию, я согнул ногу в колене и, вложив в удар остаток сил, врезал ей между ног. Она всхлипнула, дрожь прошла по всему ее телу, зубы клацнули и вонзились в ее же губу. Ее слюна, перемешанная с кровью, потекла по моей шее. Я ударил еще раз. И еще. На третий раз она, застонав, свалилась с меня.

Я, все еще отводя от себя ее руку с камнем, запрыгнул ей на спину.

Где-то рядом Кэт закричала:

— Нет!

Я вдруг перестал волноваться за камень в руке Пегги. Мне стало вдруг глубоко наплевать, врежет ли она мне им, или нет, и выживу ли я после такого удара. Я отпустил ее запястье и немножечко взбесился. Она, извернувшись, ткнула меня камнем в челюсть — но только один раз.

Рывком перевернув Пегги и сев ей на грудь, я принялся от души лупить ее кулаками по лицку. С левой. С правой. Снова с левой. Снова с правой. В меня летели кровь, слюна и осколки зубов, но я этого даже не замечал.

После восьми или десяти ударов, когда Пегги могла только мелко дрожать и хрипеть, я слез с нее и развернулся, чтобы помочь Кэт.

В свете умирающего костерка я увидел, как она растянулась под Донни. Он прижал ее руки к земле. Она задыхалась, всхлипывала и отбрыкивалась.

Я схватил его за волосы.

Стащив Донни с Кэт, я швырнул его на землю и бил ногами до тех пор, пока Кэт, вцепившись мне в руку, не оттащила меня прочь от него. На ней не было рубашки. Ее некогда-джинсы были расстегнуты и приспущены. Она подтянула их свободной рукой.

— Что он с тобой сделал? — выдохнул я.

— Ничего.

— Ничего?

— Я в порядке. Жить буду. Как ты? Она сильно тебя?..

— Нет, — покачал головой я. — Он что, хотел тебя изнасиловать?

— Хотел. Но завозился с джинсами. Укусил меня, гаденыш…

— Где?

Костёр погас. Всхлипывая, Кэт достала из кармана зажигалку и высекла маленький огонёк. Поднесла к левой груди.

Я уставился на следы от зубов, впечатавшиеся в блестящую кожу чуть повыше соска.

— Это он сделал?!

— Да.

— Очень больно?

— Да, но меня уже кусали прежде. Ты же знаешь…

— Знаю.

— Тогда было куда хуже. И профессиональнее. Этот маленький мудак даже не смог прокусить до крови.

— Все еще болит? — спросил я.

— Болит. — Свободной рукой она провела по моему лицу. — Ты… ты сможешь поцеловать ранку? Будет легче.

Я так и сделал.

Раны от зубов нашлись и на нижней стороне ее груди, и я поцеловал и их тоже.

Тогда Кэт взяла меня за голову и потянула вправо.

— Здесь он тоже кусал? — спросил я.

— Нет, но я была бы не против, если бы ты поцеловал меня и там.

И я согласился.

Потом Кэт поцеловала большую свежую шишку в середине моего лба.

Потом — опухшую рану на челюсти.

Потом — мой рот.

61

Пока мы с Кэт занимались любовью, никто не шелохнулся.

Никто не подкрался к нам, пока мы лежали на спинах, уставшие, запыхавшиеся, держащие друг друга за руки.

Но мы знали: Пегги и Донни были живы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Пару раз мы слышали их стоны.

Отдохнув недолго, мы оделись. Потом Кэт, используя жидкость для зажигалок, подождгла кое-что из одежды. Я, кряхтя, склонился, и поднял лопату.

— Забудь про нее, — сказала Кэт. — Мы не собираемся закапывать Эллиота.

— Почему?

— У меня есть план получше.

— Например? — осведомился я.

Она рассказала мне.

Я вытаращил глаза.

— Ты шутишь?

— Тебе не нравится?

— Превосходный план. Чудной, но… превосходный.

И мы все сделали по плану.

На пару мы счистили всю ленту с Эллиота — освободили от нее его руки, ноги, грудь и спину. Прикасаться к нему было неприятно — но пришлось сделать это много раз. Мы приподнимали его, перекатывали с бока на бок, тягали его за ноги, голову, плечи.

Его кожа была теплая и липкая на ощупь.

Он гнулся плохо — все его мышцы были необычно напряжены. Не знаю, было ли это трупное окоченение. Кэт не сказала ничего по этому поводу.

Не проронила она ни слова и по поводу его стояка.

Может быть, это был результат трупного окоченения.

Хотя мне вдруг подумалось, что, возможно, Эллиот был настоящий вампир, и сейчас просто спал, и снился ему какой-нибудь эротический сон.

От этой мысли по спине побежали мурашки. Я отогнал ее.

Вскоре мы закончили снимать с него ленту.

Кэт скормила клейкие серебристые полоски огню.

Я пошел за веревкой.

Потом мы вытащили Пегги к Эллиоту. Она не сопротивлялась. Ей, казалось, стоило большого труда оставаться в сознании.

Когда настал черед Донни, он захныкал и попробовал сопротивляться. Сопротивление было вялым и сошло на «нет», когда Кэт расквасила ему нос кулаком.

Мы связали Донни и Эллиота вместе, лицом к лицу. Пегги мы водрузили поверх спины вампира — и тоже стянули веревкой.

Сделали сэндвич с начинкой из современного Носферату.

Знаю, то был ужасный поступок.

Отвратительный.

Но, черт возьми, мы бы сделали это в любом случае.

Мы даже посмеивались в процессе работы над композицией.

Когда мы закончили, я сходил за «Пепси». Кэт канула в темноту на пару минут и вернулась с рубашкой, джинсовой юбкой и носками — от них Донни и Пегги избавились, прежде чем атаковать нас.

Всё это пошло в костер.

Мы сидели у огня, пили «Пепси» и поглядывали на наших пленников.

Они лежали вместе, словно трио любовников. Пегги и Донни, едва ли бывшие в сознании, стенали, корчились и льнули к Эллиоту, будто никак не могли им насытиться.

62

Мы побросали молоток и ножи в дорожную сумку Кэт, где они звякнули об упор домкрата. Туда же отправились освежитель воздуха и жидкость для заправки зажигалок. Я вытянул церковный ключик из носка и присовокупил его к этой славной компании. Шанса использовать его у меня так и не выпало. Почти ничего из нашего вооружения не пошло в ход. Но я радовался, что оно у нас было. Пригодилось бы наверняка, прими события иной оборот.

Решив не нагружаться и уходить легко, мы решили бросить лопату и ледоруб.

Я взял сумку Кэт.

Мы подошли к нашему трио.

Связка голых тел и конечностей отчаянно барахталась и извивалась.

Донни лежал щека к щеке с Эллиотом.

— Как дела? — спросила Кэт. — Всем удобно? Никому нигде не давит?

— Вы должны отпустить нас, — сказал Донни дрожащим, высоким голосом. — Вы должны!

— Точно? — усомнился я.

— По факту, — заметила Кэт, — мы просто хотели с вами попрощаться. До скорого. Пока-пока. Не скучайте, милые друзья.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вы должны дать нам другой шанс!

— Нет, не должны, — сказал я.

— Мы не убили вас, — пояснила Кэт. — Может, стоило, но вместо этого мы просто оставим вас тут. Может, вам удасться ослабить узлы через час-другой, и из этой переделки вы выберетесь малой кровью.