Брайан Стэблфорд - Ангел боли

Но не только пиявка теряла силы.

Грудь и живот Таллентайра покрылись уродливыми ранами, и его кровь вымывалась водой. В трех или четырех местах виднелись ребра, и, по крайней мере, одна из ран брюшной полости была достаточно глубока, чтобы задеть внутренние органы. Он не мог продолжать бороться, и когда он начал падать в сторону своего товарища, Глинну пришлось отклониться, иначе он бы потерял равновесие и упал в воду.

Таллентайр выпал из рук своих спасителей, лицом вниз, кровь вытекала из его ран, расплываясь темным облаком.

Они победили пиявку, из неё также обильно вытекала жидкость. Её тело прекратило двигаться, а челюсти не могли больше хватать и сжимать. Стерлинг оттолкнул тварь в сторону и начал поднимать Таллентайра прежде, чем тот утонул. Адам Глинн уже вставал на ноги, готовясь помочь.

Баронет был худым, но, несмотря на стройность, далеко не легким, и мужчины с трудом его подняли. Они вытащили его на берег наполовину, стараясь, чтобы нос и рот человека не оказывались под окровавленной водой.

Как только они выбрались наверх сами, то втащили Таллентайра на камень и развернули на спину. Стерлинг с радостью обнаружил, что старик ещё дышал, большая часть видимых ран оказалась поверхностными, но из-за их количества он терял много крови, и жизнь постепенно покидала его. Стерлинг зажал пальцами самую глубокую рану, но Таллентайр терял сознание. Глинн взял сорочку баронета, и он попытались, как могли, использовать её, чтобы остановить кровь.

Казалось, худшее уже позади, и кровь начала свертываться. Стерлинг не мог подсчитать, столько крови потерял сэр Эдвард, но подумал, что эта кровопотеря не была бы смертельной в нормальных условиях. Увы, условия были далеко не нормальны. Неожиданно Стерлинга посетила мысль, что если все это было сном, ставшим реальностью — если этот мир имел своего создателя, сущего в каждой его части, следящего за всем происходящим — тогда Таллентайр может быть неожиданно исцелен. С этой мыслью Стерлинг взглянул в небо, на жестокое солнце, которое он представил божьим оком. У него кружилась голова от собственного перенапряжения, и любая попытка молитвы, жалобы, которую он мог бы иначе вознести, была полностью подавлена его гневом и обидой.

Он ничего не сказал огромному небу. Да и какой смысл был взывать к создателю этого зверства?

Яркий свет слепил, и он снова посмотрел на землю, прикрывая глаза, чтобы привыкнуть к свету.

«Мы нужны им, как мухи озорным мальчишкам», — горько подумал он снова. Он не завершил фразу, потому что его перебил тихий звук. Это был звук ветки, треснувшей от тяжести человеческой поступи.

Стерлинг открыл глаза и оглянулся. Адам Глинн тоже повернулся. Несколько мгновений лицо пришедшего не было видно из-за яркого света, и Стерлингу пришлось пару раз резко сморгнуть, чтобы увидеть, что перед ним стоит Люк Кэптхорн. Как ни странно, он мало кому обрадовался бы так сильно. Стерлинг знал цену преданности.

К несчастью, выражение лица Люка было не тем, что должен демонстрировать верный слуга, а в руках он продолжал держать дробовик, который захватил, чтобы защищать их от оборотней Лондона. С ним был де Лэнси, но он выглядел ещё хуже, чем когда Таллентайр привел его в дом в Ричмонде; он был совершенно изможден и настолько не в себе, что вряд ли осознавал, где находится.

— Оставьте его, — сказал Люк голосом, более свойственным тому, кто привык отдавать приказания, а не получать их. — Отойдите.

Стерлинг все ещё испытывал легкое головокружение и встряхнул головой, чтобы отогнать его.

— Люк? — спросил он, не зная, почему сомневается в личности слуги, но уверенный, что сомневается. В глазах Люка было что-то странное, словно они были вовсе и не глазами, а провалами тьмы.

— Отойдите! — снова сказал Люк так злобно, что Стерлинг немного отодвинулся в сторону, хотя продолжал стоять на коленях. Адам Глинн поступил так же. Расстояние между ними было совсем небольшим, но Люк, не колеблясь, поднял дробовик и выстрелил с расстояния шести или семи ярдов.

Выстрел попал Таллентайру в грудь, и тело баронета содрогнулось от боли. Без сомнения, выстрел убил его — раны вновь открылись, ещё шире, чем раньше, и Стерлинг увидел раздробленные края его ребер и пульсирующее сердце.

— Бога ради! — закричал Стерлинг. — За что?

Люк сосредоточил на нем мрачный взгляд своих странных глаз и усмехнулся:

— Мне можно. Он стал бесполезным и больше не нужен моему господину. Господин выбрал де Лэнси.

Закончив говорить, он указал стволом дробовика на де Лэнси, спокойно стоявшего за ним, явно не понявшего, что произошло.

— Вам следовало позволить пиявке завершить свое дело, — сказал Люк Стерлингу с отталкивающей уверенностью. — Мы все здесь по решению Дьявола, знаете вы об этом, или нет.

Стерлинг медленно поднялся, желая, чтобы влага, пропитавшая его одежду, не состояла бы по больше части из крови Таллентайра и сукровицы колдовской пиявки. Адам Глинн не встал, он просто немо смотрел на мертвое тело человека, которого он только что пытался спасти с риском для собственной жизни.

— О чем ты говоришь? — задохнувшись от возмущения, спросил Стерлинг. — Ты с ума сошел?!

Люк снова усмехнулся, словно для того, что доказать, что он и впрямь сошел с ума.

— Не стоит вам так говорить, — сказал он. — Я знаю, что происходит, а вы — нет. Я знаю, потому что я служил своему господину преданнее, чем вы.

Стерлинг качнул головой:

— Нет, Люк. Ты действительно не понимаешь.

Люк засмеялся снова, на этот раз более тихо.

— Мне показать вам? — спросил он с иронией, которой за ним никогда не замечал Стерлинг. — Показать?

Он развернул дробовик и спокойно приставил стволы к собственному рту. Его рука вытянулась на полную длину, но пальцы продолжали неуклюже сжимать второй спусковой крючок.

— Люк, нет! — снова сказал Стерлинг, и его голос перешел в крик, но Люк уже потянул курок.

Стерлинг увидел, как разорвало голову Люка. Он увидел, как его нижняя челюсть оторвалась, и кровавое месиво разнесло в стороны страшным неровным облаком.

И затем он увидел невозможное: взрыв прокручивался обратно. Он увидел, как мелкие части мозга и кости возвращались на места, срастаясь и заживая.

Люк вынул ствол изо рта, он был жив и невредим и стоял спокойно. Он улыбался.

— Это всего лишь сон, — сказал он с самодовольной ухмылкой. — Вы думаете, это было по-настоящему? Это сон, присланный Дьяволом, чтобы дразнить нас.

Стерлинг молча покачал головой.

— Нас принес сюда не Дьявол, Люк, — сказал он неуместно тихим и ровным голосом. Несмотря на увиденное, он верил тому, что говорил, он чувствовал, что должен объяснить Люку его ошибку, хотя у него не было доказательств сильнее того, что только что предъявил ему Люк.