Вампиры Лос-Анжелеса - Роберт Рик МакКаммон

class="p1">Рис сунул два пальца в нагрудный карман рубашки и передал Палатазину пачку “Кента” и зажигалку.

– Удачи,– сказал он вслед Палатазину, который вошел в комнату для допросов.

Бенфилд сидел, опустив голову на грудь. Палатазин сел рядом, отодвинув в сторону фотографии и ксерокопии. Он закрыл затем папку с делом по поводу смерти Беверли Бенфилд и положил ее на стол рядом с фотографиями.

– Хочешь сигарету, Уолтер? – спросил он.

Бенфилд кивнул. Палатазин зажег для него сигарету, аккуратно вставил фильтр между губами Бенфилда.

– Когда меня отпустят? – спросил Бенфилд.

– Не все сразу, Уолтер. Сначала нам нужно поговорить.

Глаза Бенфилда сузились:

– Я вас знаю. Вы тот полицейский, который стрелял в меня.

– Да, это был предупредительный выстрел в воздух. Я пытался предохранить тебя от остальных. Они могли застрелить тебя.

– О?

– Снимите с него наручники,– приказал Палатазин Цейтговелю. Детектив хотел возразить, потом пожал плечами, вытащил из кармана ключи и открыл наручники. Бенфилд глубоко затянулся сигаретой, внимательно наблюдая за Цейтговелем, который снова опустился в свое кресло.

– Как ты теперь себя чувствуешь? – спросил Палатазин.

– Нормально.

– Очень хорошо. Я знаю лейтенанта Риса, он иногда бывает вспыльчив. Меня зовут Энди. Ничего, если я буду называть тебя Уолтер?

– Я не против. Послушайте, пусть этот ниггер больше не трогает меня, ладно?

– Надеюсь, что не станет. Наверное, он с тобой разговаривал насчет Таракана?

– Да. Я сказал ему, что не знаю, о чем идет речь.

Палатазин кивнул:

– И откуда тебе знать? Таракана больше нет. И он больше никого не интересует. Но линия нравственности должна быть ему благодарна. А что ты думаешь о проституции, Уолтер?

Бенфилд несколько секунд молчал, глядя на огонек своей сигареты.

– Они все стоят друг за друга,– сказал он наконец. – Все они сговорились.

– Ну–ну.

– И смеются над тобой за спиной. Стараются надуть тебя.

– Но Таракана им не надуть было, верно?

– Ну, нет.

Палатазин начал потеть, его раздражал прямой свет флюоресцентных ламп над головой, он расстегнул пуговицы на рубашке и ослабил узел галстука.

– Ты работаешь у “Алладина Экстрминейтор”, правильно? Уничтожение вредных насекомых и так далее. Тебе нравится работа?

Бенфилд, покуривая сигарету, некоторое время размышлял.

– Да, нравится,– сказал он наконец.

– По–моему, ты хорошо работаешь. Чем вы пользуетесь, распылителями?

– Да, распылитель “Би–Джи”. Загоняет раствор в любую щель.

– Расскажи мне о Беверли,– тихо сказал Палатазин.

– Бе… верли? – Взгляд Бенфилда мгновенно окаменел. Челюсть обвисла. Он смотрел сквозь Палатазина, сигарета уже почти обжигала ему пальцы.

– Да, о твоей матери. Где она сейчас?

– Она… ее здесь нет. – Лоб Бенфилда наморщился, он старался сосредоточиться. – Она не здесь.

– Она умерла, наверное?

– Что? – Бенфилд был явно потрясен. – Нет! Вы ошибаетесь! Она прячется, они помогают ей спрятаться от меня! Иногда они даже принимают ее вид, чтобы обмануть меня. О, они знают массу всяких уловок! – В голосе его слышалась неподдельная горечь. Глаза его были холодны и словно остекленели.

– Она умерла,– настаивал Палатазин. – И после того, как она умерла, тебя отправили в госпиталь Ратмор.

– Нет! – Глаза Бенфилда вспыхнули, и на миг Палатазину показалось, что Бенфилд бросится на него. – Ратмор? – прошептал он и потер лоб. – Нет. Бев ушла, и за это, за то, что она оставила меня, они послали меня… туда. Но это был не госпиталь. В госпиталях лечат больных людей. А это был… сумасшедший дом! Когда я найду Бев, все станет так, как было раньше. Я больше не буду вспоминать про этот дом, и у меня никогда не будет болеть голова. Но сначала… сначала я должен наказать ее за то, что она бросила меня… – Он смял сигарету и бросил на пол. – Она прячется где–то в городе. Мне сказал это Хозяин.

Сердце Палатазина застучало.

– Хозяин? – тихо повторил он. – А кто это, Хозяин, Уолтер?

– Не–е–ет. Вы бы хотели, чтобы я проговорился? Ну, нет. Вам не узнать!

– Кто это, Хозяин? Ты имел в виду Бога?

– Бога? – Чем–то это слово обеспокоило Уолтера. Он моргнул, провел рукой по лбу. – Он разговаривает со мной по ночам,– прошептал он. – Он указывает мне, что я должен делать.

– А где он?

– Не могу сказать. Н Е М О Г У!

– Но он здесь, в Лос–Анжелесе?

– Он повсюду,– сказал Бенфилд. – Он видит и слышит все. Он знает, где я. Знает, где вы. Если он захочет, он найдет вас. Он позовет вас ночью, и вам придется идти к нему. Вам придется! – Он взглянул прямо в глаза Палатазину, его черные глаза были странно увеличены линзами очков. – Он рассердился на меня за то, что я не пришел к нему прошлой ночью. И на вас, за то, что вы меня задержали, да.

– Как его имя?

– Имя? У него нет… имени. До того, как он спас меня, я мстил им за обман, за то, что они дурачили меня, но Хозяин сказал, что они ему нужны живыми, и что этим я помогу ему в великой битве.

– Какой битве?

Бенфилд посмотрел на него, моргнув.

– В битве за Лос–Анжелес. Ему нужен город.

Холодный ужас накатил на Палатазина.

– А где находится Хозяин? А? Если бы я хотел найти его, куда мне пришлось бы идти? Ехать? Он прячется в Голливудских Холмах, так?

– Не могу я сказать,– ответил Бенфилд.

– Но где? В доме? В пещере?

Мерфи громко кашлянул. Палатазин поднял голову, увидел, что Цейтговель смотрит на него со странным выражением в глазах. “Пусть думают, что я спятил,– мысленно махнул он рукой. – Мне все равно теперь!” Он снова сконцентрировал все внимание на Бенфилде.

– Я хочу найти Хозяина,– сказал он с нажимом, словно это ему было крайне необходимо. – Я должен, пожалуйста, помоги мне.

– Ну, нет! Сначала вы сами должны понадобиться ему. Он должен позвать вас, тогда вы будете знать, как найти его.

Палатазин заставил себя успокоиться. Все лицо, казалось, горело, как в жару, но живот наполнял арктический холод.

– Уолтер, ведь ты – Таракан?

Бенфилд замер, словно окаменев. Губы медленно разошлись в оскале.

– Ты ничем не отличаешься от того ниггера, правильно? Ты только прикидывался моим другом, а сам все это время смеялся надо мной! Хочешь отправить меня обратно в сумасшедший дом? Снова! Но