Ф. Каст - Загнанная

Спотыкаясь и поскальзываясь на каждом шагу, я с трудом преодолела несколько метров, отделявших конюшни от главного корпуса Дома Ночи, сделав по дороге еще одно неутешительное открытие. Мы просто не сможем сбежать из Дома Ночи, не говоря уже о том, чтобы на своих двоих проделать путь до аббатства бенедиктинок, расположенного на углу улицы Льюис и Двадцать первой.

Мне захотелось сесть в холодное мокрое месиво и разрыдаться. Как же мы отсюда вырвемся? Нам нужна машина, но ее нельзя затуманить! Получается, бежать придется пешком, но при такой погоде это тоже невозможно, поскольку вce дороги Талсы покрыты льдом и погружены в темноту.

Я была уже возле самого входа в крытый манеж, когда услышала насмешливое «к-рррра», раздавшееся с ветвей огромного дуба, росшего прямо напротив здания.

В первую секунду мне захотелось со всей возможной скоростью броситься к крыльцу и закрыть за собой дверь. К счастью, гнев не позволил мне пуститься в позорное бегство. Я остановилась, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и заставила себя не обращать внимания на жуткие человеческие глаза пересмешника, уставившиеся прямо на меня.

— Огонь, приди ко мне! — прошептала я, направляя свои мысли на юг. В тот же миг моей щеки коснулся жар, а воздух вокруг замер в ожидании. Развернувшись, я посмотрела на обледеневшие ветви величавого дуба.

Но вместо пересмешника я увидела в густых ветвях ужасный призрачный образ Неферет. Она излучала тьму и злобу. Ветра не было, но длинные волосы развевались вокруг ее головы, словно каждая их прядь жила своей собственной жизнью. Глаза Неферет горели отвратительным красным огнем, скорее ржавым, чем алым; ее тело казалось полупрозрачным, а кожа светилась потусторонним светом.

Борясь с подступающим ужасом, я сосредоточилась на ее призрачном теле и сказала себе: если она просвечивает, значит, не настоящая!

— У вас что, нет дел поважнее, чем шпионить за мной? — спросила я, радуясь, что мой голос не дрожит. Мне даже удалось вскинуть голову и смело посмотреть на нее.

«Мы с тобой еще не закончили»

Губы Неферет не двигались, но ее слова призрачным эхом прозвучали у меня в голове.

Тогда я пустила в ход одну из самых злобных Афродитиных усмешек.

— Ладно, возможно, вам больше действительно нечем заняться. Но у меня куча дел, и нет никакого желания тратить свое драгоценное время на вас.

«Вынуждена повториться: я научу тебя уважать старших!»

А потом она начала улыбаться. Ее широкие красивые губы расползлись в стороны, стали растягиваться, тянуться, пока не лопнули с жутким хлюпающим звуком, и тогда из разинутой пасти хлынули пауки. В считанные секунды образ Неферет распался на сотни мелких кишащих многоножек.

Задыхаясь от ужаса, я втянула в себя воздух, приготовившись оглушительно завизжать и ринуться прочь, но тут над головой у меня послышался шорох крыльев, и огромный пересмешник уселся на ветку дерева. Я заморгала, ожидая, что он сейчас тоже начнет кишеть пауками, но мерзкие создания вдруг поблекли и растворились в сумраке ночи. Мы остались втроем — я, пересмешник и мой ужас.

— 3-зззззои, — прошипел пересмешник. Скорее всего, это был один из низших тварей в иерархии, поэтому он не мог говорить так же хорошо, как Рефаим. — Ты пах-хххххнешь летом.

Он разинул черный клюв, и я увидела длинный раздвоенный язык, который жадно дрожал, как будто слизывал из воздуха мой запах.

Ладно. С меня хватит. Неферет напугала меня до полусмерти. А теперь еще и этот… этот птичий засранец пытается меня запугать? Ну нет, это уже слишком!

— Вот что, гадина. Меня уже тошнит от ваших штучек и от того, как вы, ваш папаша и Неферет пытаетесь прибрать тут все к своим загребущим ручонкам!

— Отец с-сссссказал: «Найди 3-ззззззззззои», и я наш-шшшшшел 3-ззззззои. Отец с-сссссссссссказал: «с-ссссследи за 3-зззззззззои». И я с-сссссссссслежу за 3-зззззззззои.

— На-ка, выкуси! Фиг тебе. Если мне понадобится папочка, чтобы следить за мной и контролировать каждый мой шаг, я позвоню злотчиму. А тебе, твоему папашке, братцам и маме-Неферет я могу сказать только одно: идите в задницу!

Я вскинула руки и швырнула в него огнем. Пересмешник с визгом сорвался с места и, оглушительно хлопая крыльями, стремительно умчался прочь, оставив после себя лишь тишину и запал паленых перьев.

— Вообще-то не очень разумно открыто враждовать с ними, — раздался голос за моей спиной. Они жутко назойливые. Если погладить их против перышек, с ними потом фиг два уживешься.

Я обернулась и увидела, стоявшего на крыльце манежа Старка.

ГЛАВА 28

— Вот в этом и заключается разница между нами, Старк. Ты хочешь с ними ужиться, а я — нет. Так что плевать я на них хотела, — сказала я, чувствуя, как остатки только что пережитого мною страха превращаются в слепое бешенство. — И знаешь что? С этого момента я больше знать тебя не желаю! Ты это видел?

— Что? Пересмешника?

— Нет! Мерзких пауков.

Старк растерянно заморгал.

— Там, на дереве, были пауки? Настоящие?

Я испустила долгий тяжелый вздох.

— Похоже, я уже сама не понимаю, что тут настоящее, а что нет.

Он перевел взгляд на мои руки, и я сейчас заметила, что они не только дрожат, но все еще светятся жаром огня. Глубоко вздохнув, я справилась с дрожью и уже более спокойно сказала:

— Спасибо тебе Огонь. Отпускаю тебя на свободу. Хотя, нет, постой! Сначала ты не мог бы чуть-чуть растопить этот лед?

Я показала светящимися руками на участок обледеневшей дорожки, отделявший меня от крыльца. В тот же миг кончики моих пальцев превратились в игрушечный огнемет, и веселое пламя лизнуло толстый слой льда, превратив его в холодную мокрую слякоть. Ладно, все лучше, чем гололедица!

— Спасибо, Огонь! — крикнула я, и руки мои сразу перестали светиться, а теплый воздух устремился обратно на юг.

Шлепая по хлюпающему холодному месиву, я добралась до Старка.

— Ну, что уставился? — грубо спросила я, заметив, что он не сводите меня глаз. — Я устала балансировать на льду, не хочу грохнуться и сломать себе позвоночник!

— Знаешь, ты и правда крутая, — Старк улыбнулся мне насмешливой улыбкой Плохого Мальчика, и не успела я глазом моргнуть, как он вдруг обнял меня и поцеловал.

Это не был жадный, грубый поцелуй, каким совсем недавно напугал меня Эрик. Поцелуй Старка был больше похож на робкий вопросительный знак, на который я ответила уверенным восклицательным.

Понимаю, что должна была взбеситься. Надо было оттолкнуть его, а не целовать (да еще с таким пылом!). Хотелось бы верить, что моя недостойная (грубо говоря — похотливая) реакция объяснялась стрессом и недавно пережитым страхом, от которого мне хотелось поскорее избавиться, а объятия Старка показались самым близким и доступным избавлением. Короче, я не несу полную ответственность за то, что целовалась со Старком прямо на ступенях манежа.