Дана Посадская - Чужая

Анабель удивилась:

— А где же ты хочешь жить, дурачок?

— Не называй меня так, — тут же надулся он. — Я не дурачок. И я хочу жить там… ну, в твоей сказке. Хочу увидеть Белинду, и Мартина и…

— Поросёнок, ну что ты! — Анабель зажала ему рот рукой, — Не надо так говорить! Ты живёшь в прекрасном мире, в самом лучшем! А тот мир… — она запнулась.

Поросёнок вырвался и отвернулся.

— Там интересно, — упрямо сказал он, глядя в землю. — А тут — скучно. И все тут скучные. Кроме тебя. И я не хочу быть как папа. Хочу уметь летать, как Люций и учиться магии, как Мартин.

— А мама? — осторожно спросила Анабель.

— Мама? — он нахмурился и сморщил нос. — Мама, она тоже скучная. И всё время на меня кричит. Вот. И она не любит твои сказки. Говорит, что они плохие, и что ты — странная.

— Но ты тоже так говорил, — напомнила Анабель.

— Да, но мне нравится, что ты странная. А маме — нет. Она не понимает.

— Да, — отозвалась эхом Анабель. — Она не понимает. — И порывисто прижала Поросёнка к себе.

В этот день всё было как всегда. Густой дурманящий зной в неподвижном воздухе. Ленты слепящего жёлтого света на стенах и новом дощатом полу. В раскрытые окна дышал разомлевший от солнца лес.

Анабель была в доме и вертелась перед зеркалом — она всё никак не могла привыкнуть к своему отражению, тем более что оно постоянно менялось. Её кожа обветрилась и покрылась неровным загаром, не скрывавшим, тем не менее, пугающую бледность. От этого она, наверное, казалась ещё более… странной.

Дверь заскрипела и грубо хлопнула. Кто-то вошёл, не удосужившись даже постучать. Анабель обернулась. Посреди комнаты стоял отец Поросёнка.

Анабель напружинилась. Но тут же себя устыдила и заставила расслабиться. Наверное, этот человек пришёл к ней за помощью, как и все. Почему бы нет? Конечно, он ей неприятен, страшно неприятен… но ей удавалось исцелять и не таких.

— Вам что-то нужно? — спросила она. Странно, как глупо это прозвучало. И почему он молчит?

— Нужно, — ответил он, наконец. Голос его как-то странно звучал. Невнятно, как будто во рту ему что-то мешало.

Он шагнул к ней. От него чем-то пахло. Какой отвратительный, мерзкий запах. И почему он так нетвёрдо стоит на ногах? И глаза у него заплывшие, красные. Лицо распухло и побагровело. Похоже, он действительно болен.

Он вдруг полузакрыл глаза и закачался, готовый в любую секунду рухнуть на пол.

— Осторожно! — закричала Анабель и бросилась к нему, чтобы поддержать. И тут же тяжёлые твёрдые пальцы впились, что есть силы, в её плечо.

Как железные крючья, сочащиеся потом… Какой гнусный текучий пот… Он разъедал её кожу, как кислота.

Она рванулась, — он держал крепко. Его ногти вошли в её плоть, как ножи. Она вскрикнула. Он рассмеялся — хрипло и бессмысленно. Этот запах… нет, невозможно.

— Пожалуйста, — сказала она, стиснув зубы, — Оставьте меня. Уйдите. Я не хочу причинить вам вред.

— Вред? — он затрясся от тупого гоготанья. — Ну что ж, попробуй, попробуй…

Он наклонился. Его тёмное разбухшее лицо нависло над ней. От смрада, идущего у него изо рта, Анабель затошнило. В глазах у неё поплыло.

Она снова дёрнулась всем телом и импульсивно вцепилась рукой в его шею.

Утробный звериный рёв раскатился по дому. Он отшатнулся и закачался, завывая от нестерпимой боли. На его мясистой бычьей шее дымился багровый до черноты отпечаток.

Ожог. Ожог в виде чёткого следа её руки.

Он замычал и выбежал вон.

— Белинда, это было так ужасно! Ты и представить себе не можешь!

— Отлично могу, уверяю тебя. Мне и не такое доводилось испытать. Теперь ты знаешь, чего можно ждать от мужчин.

— Но не все же мужчины такие, Белинда!

— Конечно не все, но такие встречаются. Особенно в таких медвежьих углах, как тот, где тебя угораздило застрять. Итак, теперь ты понимаешь, почему так часто девушки предпочитают нашего изысканного Люция?

— Белинда, как ты можешь шутить?

— Я не шучу, Анабель. На самом деле, всё это очень серьёзно. И даже опасно.

— Опасно? Что именно?

— Анабель, ты впервые показала свою силу. Свою настоящую силу. Показала, что можешь не только исцелять, но и вредить.

— Но, Белинда, я же защищалась!

— А вот это, Анабель, уже не имеет значения. Вот если бы ты огрела его кочергой…

— Белинда, опять ты смеёшься!

— Нет-нет, я серьёзна, как никогда. Глупышка, и зачем ты повела себя так неразумно? Ты же могла своей силой убить его, развеять прах, и никто бы никогда ни о чём не узнал.

— Что ты говоришь?! Убить? Белинда, как ты можешь?! Я ведь даже не хотела… не хотела сделать ему больно. Я просто было так зла и испугана…

— Анабель, дорогая, будь осторожна. Люди очень опасны, когда боятся. А они теперь будут бояться. Вот увидишь.

— Это всё чепуха. Я не верю. Я сделала им столько добра… Это не может всё зачеркнуть. Не может!

— Анабель, ты совсем не знаешь людей. Полагаю, что очень скоро ты убедишься в моей правоте.

10

Злая ведьма

Она убедилась на следующий же день.

— У папы на шее ожог, — сообщил Поросёнок без малейшего сочувствия. Они сидели вдвоём на траве в мареве из солнечного света и гудения кузнечиков. — Просто ужасный ожог, он всю ночь орал, не давал мне спать. Он говорит, что это ты. — Тут Поросёнок вдруг замолчал, — всё его внимание переключилось на пчелу, севшую ему на руку.

— Ой, Анабель, пчела! Я боюсь!

Анабель машинально щёлкнула пальцами, и пчела исчезла.

— И что… твой папа? — напряжённо напомнила она. (Как странно, он ведь даже не спросил, правда ли… что это я).

— Он теперь всем говорит, что ты злая. Что все считали, что ты добрая ведьма, а ты оказалась злая. А на самом деле, какая ты ведьма, Анабель? Добрая или злая?

«Добрая»… «Злая»… Воспоминание пришло, как наваждение. Как давно это было. «Люди любят всё упрощать. Для них весь мир — как шахматная доска. Всё делится на чёрное и белое»…

— Не знаю… — она запнулась, — Ну… наверное, добрая. — Но в голосе её не хватало убеждённости.

— А Белинда? — Поросёнок завертелся. — Белинда из сказки — добрая или злая?

— Белинда? — Как не тягостно было Анабель, она рассмеялась, живо представив реакцию самой Белинды на этот вопрос. — О, Белинда…

Но Поросёнок уже вспомнил о другом.

— Ой, да! — он хлопнул ладонью по ободранной коленке. — Папа ходил к священнику, и тот сказал, что все, кто у тебя лечились, должны покаяться, потому что ты злая ведьма, и служишь нечистому, и сила твоя от нечистого, и это грех, вот. Анабель, а ты служишь нечистому?