Максим Перфильев - Нечто в лодке по ту сторону озера...

Но потерять этот вечер впустую, не выплеснув на данный проект хотя бы часть своей энергии, сублимированной из злости и негодования, я не мог.

Я нашел, что наиболее оптимальным для меня сейчас будет — посидеть ночь в Интернете и покопаться в хрониках Второй Мировой Войны, проводя параллели идей Гитлера с идеями неонацистов, тем более что это было практически одно и тоже. Тогда это привело к катастрофе. Сейчас это часто так же приводит к катастрофе, только в меньших масштабах, в масштабах одной или нескольких людских судеб.

Я хотел погрузиться в то время и ту атмосферу, чтобы лучше прочувствовать зло и тьму, которой была охвачена земля. Чтобы лучше прочувствовать всю боль, страх, ужас и целый спектр других различных эмоций, которые несли в себе сначала — идеология, а потом и — трагедия глобального масштаба. Искусство, тем более творчество, это эмоциональная сфера деятельности человека. И чтобы впоследствии воздействовать на эмоции людей через свои песни, здесь и сейчас мне нужно было самому прочувствовать эти эмоции, чтобы перенести их, хотя бы отчасти, на свое творение.

Я сидел в Интернете несколько часов, просматривая хроники — фотографии, записи, статьи, заметки, письма, сайты посвященные Второй Мировой Войне, а так же различный фотоматериал, который никогда не пойдет на телевидение или на крупные Интернет-ресурсы из-за цензуры, не пройдет по критериям особой жестокости. Я видел горы трупов и просто человеческих останков, разбросанных по полю, оторванные конечности, вывернутые наизнанку тела, растянувшиеся по траве кишки раздавленных танками солдат, крематории и газовые камеры, печи до верху заполненные руками и ногами, концлагеря с голодающими, грязными, в оборванной одежде и с гноящимися язвами на коже военнопленными. Я смотрел эти фотографии с поля боя, а так же фотографии из Нацистской Германии, с парадами немецкой техники, с сотнями тысяч марширующих солдат, и ораторские выступления Гитлера с собраниями народа на площадях, с развешанными по всему городу полотнами с изображением свастики, митинги с гербами и флагами. Мне казалось, что через эти фотографии я видел, как сама тьма сгущалась над землей где-то под облаками, накрывая своей мощной тяжелой тенью крыши домов, она зависала над тем ораторским местом, где стоял ее протеже и, распространяясь по всему городу, поглощала собой людей, захватывая их сердца и умы, одурманивая и играя на их комплексах, слабостях и животных инстинктах. И концентрируясь в одно огромное облако, растянувшееся на сотни километров над городами, она собиралась в центре Европы. Так начиналось это дьявольское шествие по всему миру. Казалось, что даже небо было каким-то неестественным. Словно сам ад пришел на землю, и сатана, спустившись откуда-то из поднебесной, поставил здесь свой трон, установив свою власть.

Я слышал, что Гитлер уделял много внимания оккультным наукам и придавал мистической деятельности особое значение, отводя сверхъестественной поддержке своего движения особую роль. Не знаю, насколько это было правдой или очередной пропагандой, но я легко мог в это поверить. Я видел великую тьму в его движении. Видел великую тьму на его выступлениях. Чувствовал как она, просачивается с кадров видеопленки и фотографий и выплескивается на меня. Помазание сатаны. Я помнил эту тьму. Я уже встречался с ней.

Я сидел в Интернете примерно до четырех часов ночи и изучал эти архивы, пока меня не начало тошнить.

Достигнув определенной точки напряжения, я ушел в ванну и провел там некоторое время, но меня так и не вырвало.

Вернувшись в комнату и почувствовав сильное головокружение, я понял, что мне пора спать.

На сегодня с меня было вполне достаточно.

Позже уже под утро я проснулся от кошмара, оставшись наедине со своим осадком от той боли, страданий и ужаса, которые струились на меня с экрана монитора всю ночь.

И я был не сказано рад, что за окном был апрель и уже начинало светать.

Проснувшись во второй раз уже ближе к 11-ти часам утра, я встал с кровати, быстро позавтракал, привел себя в порядок и начал написание песни.

Я хотел, чтобы эта песня была доступна для восприятия не только подросткам, но и более старшему поколению — поэтому сразу отказался от каких-либо ругательств и чрезмерно оскорбительных выражений. В то же время она должна была быть довольно жесткой, с четкими фразами, которые бы словно рубили топором и приводили разум человека в состояние напряжения и анализа. Поэтому я решил сделать ее в жестком альтернативном стиле, типа "нью-метал" — но не слишком прогрессивный "нью-метал", и не слишком тяжелый, чтобы не отталкивать людей старше 30-ти лет.

Так же в песне не должно было быть много агрессии. Чрезмерная агрессия — признак слабости, глупости и подростковой поверхностности в изучении какого-либо вопроса, когда человек не вникает глубоко в проблему, а только лишь выплескивает свои эмоции. Кроме того, агрессия отталкивает большинство более-менее здравомыслящих людей, так как они не совсем понимают ее как инструмент (отчасти в силу своей ограниченности). Поэтому я решил, что агрессии будет не много, но в тоже время она должна быть — в небольшом количестве, совсем чуть-чуть, чтобы привлекать подростков и не отталкивать более взрослых людей, но чтобы обязательно вызывать эмоции.

Песня должна была цеплять, и ее жесткость — как один из способов это сделать. Песня должна была проникать в разум и производить определенную реакцию. Она не должна была быть нейтральной, или той которую послушал и сразу забыл, или такой которую начал слушать и пошел пить кофе на кухню. Она должна была производить реакцию внутри человека. И пусть лучше она произведет в человеке негативную реакцию и вызовет негативные эмоции, чем совсем никаких.

Но в то же время доля агрессии не должна была превышать некоторое допустимое значение, иначе, как уже было замечено, она станет понятной только подросткам или очень молодым людям. А мне хотелось, чтобы так же студенты старших курсов и недавно закончившие ВУЗы могли быть открыты для восприятия этого музыкального трека. Поэтому текст песни так же должен был быть интеллектуальным — не тупым, не глупым, а раскрывающим проблему в разрезе социальной и политической тематики.

Так же текст должен был содержать несколько "умных" фраз и выражений — чтобы привлекать интеллигенцию, чтобы образованные люди узнавали в тексте свой язык.

В результате получалось так, что трек должен был стать в некоторой степени универсальным, почти для всех — хотя это и невозможно, невозможно охватить всю аудиторию, или даже хотя бы ее половину — невозможно, всегда для кого-то эта музыка будет оставаться непонятной, а для кого-то самой родной.