Фред Стюарт - Вальс Мефисто

Дункан ушел за вином, а Пола задумчиво смотрела на зажженные на столе свечи. Ей не понравилось вмешательство старика в литературную карьеру Майлза, хотя поневоле приходилось выразить ему благодарность за дружескую помощь. Еще больше ей не нравились его циничные рассуждения, но следовало признать, что в них содержалась немалая доля истины. Единственным и как ни странно, страстным желанием Полы было выпроводить Дункана из дома и никогда не встречать его вновь.

Он принес последнюю бутылку вина и наполнил бокалы.

За кофе Дункан вновь заговорил о Сиднее Рэймонте:

– Каждый год я устраиваю дома новогоднюю вечеринку. Терпеть не могу встречать Новый год где-либо вне дома – слишком много пьяных – поэтому я приглашаю гостей к себе. В общем, Сидней с женой будут у меня; почему бы не придти и вам обоим? В крайнем случае, это знакомство не помешает.

Майлз посмотрел на жену и по ее нахмуренным бровям понял, что она не согласна. Она перевел взгляд на Дункана.

– Мы с удовольствием придем.

– Отлично. Вы знаете «Итальянский концерт» Баха?

– Когда-то знал.

– Посмотрите партитуру. Мы сыграем его, чтобы повлиять на Сиднея. Он любит Баха.

– Но… – вырвалось у Полы, однако она тотчас смолкла. Дункан глянул на нее и улыбнулся. Две почти догоревшие свечи освещали его морщинистое лицо снизу, придавая ему зловещее выражение.

– В чем дело, дорогая? У вас другие планы на Новый год?

– Нет, просто… – Ей хотелось крикнуть: «Оставьте нас в покое!», но вместо этого она выразила сомнение насчет того, сможет ли найти няню:

– Сделать это на праздник будет сложно.

Дункан рассмеялся:

– Снова няни! Иногда мне кажется, что они покоряют весь мир.

– Покоряют? – возразил Майлз. – Да они уже покорили. Но у нас еще есть время, и я уверен – мы сможет раздобыть няню среди студентов университета, если не сможет придти наша Анжелотти.

– Хорошо. Итак, решено. Будет много шампанского, икры и музыки. Гарантирую прекрасный отдых. Что ж, ужин чертовски удачен – не боюсь в этом признаться. Вероятно, вы уже заметили, что я не в ладах со скромностью.

«Если ты хороший пастух, смело играй на своей дудке» такова моя поговорка. Ибо никто не сыграет на ней лучше тебя – верно?

После ухода гостя, Майлз набросился на жену:

– Что это на тебя, черт побери, нашло? Она мыла посуду в маленькой раковине.

– Не думаю, чтобы на меня что-то нашло.

– Перестань. За весь вечер ты и пары слов не сказала. И явно дала понять, что не желаешь идти к нему на Новый год – у тебя это будто на лбу выжжено. В чем дело?

Пола осторожно сложила тарелки Веджвудского сервиза, оставшегося от бабушки.

– Просто я не понимаю, чего он добивается, и меня это беспокоит, – Кто говорит, будто он чего-то добивается?

– Я. Я не верю, что человек с положением Дункана Эли вдруг может заинтересоваться людьми нашего типа. Это бессмыслица!

– А тебе не приходило в голову, что мы могли ему понравиться?

– С какой стати? Мы вдвое моложе, более того – мы ничтожества. Для чего приглашать нас в свое маленькое очаровательное общество знаменитостей и всячески ублажать? Ты слышал, как он проповедовал эгоизм…

– Он сказал: «Первая обязанность – перед самим собой».

– Это означает эгоистичность. Он – эгоист, хотя и пытается как-то маскироваться. Так почему же ему выгодно нас ублажать? Не верю, что из-за нашего остроумия, обаяния, таланта и прочих достоинств. Ведь по сути дела, мы не настолько обаятельны. И зачем он нас изучает? А именно этим он и занимается, задавая миллионы вопросов и буквально залезая в ящики стола. Зачем?

– Потому что знает, что у нас – ключ к секретному пентагоновскому шифру.

– Перестань шутить!

– Перестань сама. Он симпатизирует нам, вот и все! Для чего поднимать суматоху?

Подойдя к Майлзу, Пола положила ему на плечи руки.

– Эй, у тебя мокрые ладони…

– Знаю. Все равно, поцелуй меня.

Он повиновался. Она уселась к нему на колени.

– Извини. Может, я и создаю суматоху из ничего. Но у меня от него мурашки бегают.

– Мурашки и Дункан эли – несовместимы.

– Для меня – напротив.

– Ладно, пусть будут мурашки. Он – Дракула. И хочет крови.

– Если брать в расчет его болтовню о предпочтении секса в романах, возможно, он хочет заполучить наши тела. Мое или твое.

– Вижу он совсем задурил тебе голову, – тихо присвистнул Майлз.

– По крайней мере, в этом случае все бы прояснилось, не так ли?

– Допустим, он охотится за тобой, но при чем здесь я? Ха-ха. У Дункана была репутация одного из самых бойких юбочников. Может, сейчас он уже растерял свою прыть, но все еще любит девушек.

– Ну хорошо, а как насчет Роксанны? Держу пари, она не прочь заманить тебя в свои сети.

– Выглядит заманчиво.

– Майлз!

– Брось. Ты знаешь, что я не юбочник. Вдобавок, если понадобится любовник, то бегать за ним не придется. Ведь она не лишена некоторой привлекательности…

– Знаю. Именно это и заставляет меня нервничать.

– Не стоит. Они всего лишь обычные приветливые люди – и точка. Такие типы все еще встречаются, даже в Нью-Йорке.

Пола слезла с его коленей и вернулась к раковине.

– Все же мне бы хотелось, чтобы они оставили нас в покое, кроме того, ты отвлекаешься от романа ежедневными упражнениями на рояле.

– Не так уж много я упражняюсь.

– Майлз, вспомни! Я – Пола. Пола, которая все видит.

И приходя домой, находит на пианино пепельницу, забитую сигаретными окурками, причем пепельница у пишущей машинки – пуста, словно карман нищего. Мы достаточно поиграли в бирюльки на прошлой неделе, не закончить ли на этой? Роман гораздо важнее вашей игры дуэтом с Дунканом Эли.

Майлз помрачнел, как обычно, когда речь заходила о его самодисциплине.

– Ну, а если он познакомит меня с Сиднеем Рэймонтом? Разве это менее важно?

Нет, если у тебя не будет готового романа, чтобы показать ему. Господин Рэймонт не станет печатать шестнадцать глав.

Оба помолчали; Пола продолжала управляться с посудой, а Майлз погрузился в раздумье. Ей не хотелось пенять ему за неоконченную работу, но она чувствовала, что в данный момент это оправдано. Через пару минут Майлз стряхнул с себя грусть и, подойдя к раковине, обнял жену.

– Не беспокойся. Старая муза уже бьет копытом. На этой неделе я сделаю еще три главы.

– Обещаешь?

– Честное скаутское. Ты согласна помириться с Дунканом Эли, старым юбочником?

Она поставила в раковину, последнюю тарелку.

– Хорошо. Перемирие с Дунканом Эли.

– Глянь, Поли! У тебя на кухне голубь – настоящий голубь мира!

Посмотрев на пустой стол, она со смехом обернулась.